Искусница - Елена Хаецкая

Броэрек распахнул глаза и мгновение с ужасом рассматривал девушку. Потом перевел дыхание.

— Это ты.

— Конечно, я, кто же еще! — возмутилась Деянира. — И нечего глядеть на меня как на ночной кошмар.

Не разжимая рук, он покачал головой:

— А ты не помнишь своих снов?

Она задумалась. Ну, что-то ей определенно снилось… Возможно, что-то из школьной жизни. Безнадежно запущенная химия, а завтра контрольная… Потерянная физкультурная форма… Странная вечеринка, где все парни незнакомые, а все девчонки куда-то вдруг подевались… Нет, она не помнит. Что-то неприятное — это точно.

— Послушайте, вы не могли бы отпустить меня, — взмолилась Деянира. — Мне скоро нечем дышать будет.

— Я не могу, — ответил Броэрек.

— В каком смысле? — прошептала Деянира.

— В том, что не могу, — повторил он. — Смотри.

И тут она наконец увидела то, во что отказывалась поверить: все пальцы его рук срослись между собой, а предплечья вросли в левый бок Деяниры. Когда Броэрек пытался двинуть рукой, натягивалась их общая кожа.

Деянира закрыла глаза. И вдруг подумала: «Интересно, как там поживают мама и папа? Что наплел им Джурич Моран? Или все обстоит гораздо проще, и пока для меня тут проходят месяцы и годы, для них там не прошло и получаса? А вдруг наоборот, и когда я вернусь, окажется, что на земле миновало уже триста лет? И я узнаю, что будет через триста лет? Только хорошо бы не рассыпаться прахом вот так сразу после возвращения, а спокойно дожить до старости…»

Она совсем было увлеклась этими мыслями, но потом неловко повернулась, и Броэрек вскрикнул от неожиданности и боли.

— Ой, простите.

— Попробуем сесть, — предложил он.

Они забарахтались на земле, стараясь приноровиться к своему нынешнему состоянию. Потом Броэрек решительно приподнялся, и Деянира вместе с ним.

— Кажется, еще и ноги срослись.

— И бок, — прибавила девушка. — Что здесь происходит? Этого ведь не может быть на самом деле?

— Почему? — удивился Броэрек. — Почему не может? Очевидно, я перепутал рощи…

И он начал тихонько свистеть. Деянира сидела у него на коленях, прижимаясь головой к его груди, — это была единственно возможная для нее поза, — и с возрастающим изумлением внимала бесконечным трелям. Не слишком-то мелодично насвистывал Броэрек, но, очевидно, в этом заключался какой-то смысл.

«Ой, — подумала Деянира. — А теперь мне хочется в кусты. И рано или поздно придется это сделать. С приросшим ко мне мужчиной. Ой, ой».

От этой мысли ей сделалось дурно. Она даже застонала сквозь зубы. Нет, это все не может происходить на самом деле. Это как-то очень несерьезно.

— Гальярда, — прошептал вдруг Броэрек.

— Гальярда — кажется, такой танец, — заметила Деянира. — Только я не помню, быстрый или медленный. В средние века.

— Гальярда — это имя, — шепнул Броэрек. — Тише.

Деянире показалось, что рядом промелькнуло пятно света — очень яркое, как будто кто-то пустил солнечного зайчика. Пятнышко это проплясало несколько шагов, мазануло по листьям, заставив их на мгновение блеснуть красным, как в разгар осени, и наконец остановилось. Теперь Деянира смогла разглядеть крошечную женскую фигурку, сплошь состоящую из сияния. Девушке подумалось, что это — иллюзия, игра света и тени, но затем фигурка пошевелилась и шагнула навстречу Броэреку.

— Гальярда, — сказал он, морщась, — пожалуйста, не нужно.

Ступая на носочках, как балеринка, светящаяся фигурка обошла обоих пленников. Деянира видела ее очень близко: правильное личико с огромными застывшими глазами, удлиненные пропорции, слишком тоненькие ручки. Сияние мешало рассмотреть ее получше, но Деянира и так видела, что существо по-своему очень красиво.

Гальярда присела на плечо Броэреку, пощекотала пальцами ноги его ухо.

— Ты счастлив? — спросила она тихо.

— Нет! — ответил он. Было видно, что он сердится. — Отпусти нас, Гальярда!

— Разве вы не влюбленные? — Она засмеялась, откидываясь назад. У нее были очень длинные волосы, которые волочились за ней по земле. Сейчас Деянира ясно видела, что они голубого цвета.

— Мы не влюбленные, — сказал Броэрек. — Отпусти нас.

— В моей роще все влюбленные сливаются воедино, — объявила Гальярда.

— Прости нас, — терпеливо произнес Броэрек. — Я перепутал рощи. Это целиком моя вина.

— О нет, ты ничего не перепутал! — обрадованно закричала Гальярда.

Она вскочила и завертелась в легком танце, со щенячьей бесцеремонностью наступая Броэреку и Деянире то на руки, то на живот, то налицо.

— Ты не мог ничего перепутать, о влюбленный рыцарь, ибо все рощи здесь — мои, и кто бы ни заночевал в них, он всегда сольется с возлюбленной. Но что же ты недоволен? Это ведь не навсегда.

— Не навсегда? — переспросил Броэрек. — Слушай, Гальярда, мой господин и сеньор, мой брат Геранн, — он ведь защищал тебя.

— Да, — важно подтвердила Гальярда. — Я его вассал. Я давала ему клятву верности.

— Во имя этой клятвы — освободи нас!

— Ну уж нет! — она затрясла волосами, и они поднялись сияющим голубым вихрем. — Ни за что! В этом и состоит моя клятва верности! Вот послушайте. — Она уселась на животе у Деяниры, крошечное прохладное существо с пушистыми волосами. — Я фэйри, и меня зовут Гальярда, потому что мне нравится это имя, и все эти рощи принадлежат мне, и все ручьи, бегущие по этой земле, — мои. И все мужчины и женщины, которым вздумалось прикоснуться друг к другу, — тоже мои. Не навсегда же! Почему вы все так ужасаетесь? Разве не в этом состоит ваше заветное желание — никогда не размыкать объятия?

— Нет! — хором произнесли Броэрек и Деянира.

— Глупости! — фыркнула фэйри. — Если Геранн и вправду твой брат, ты должен знать, что он подтвердил мою привилегию испытывать чувства любовников.

Броэрек хмуро молчал. Очевидно, Гальярда была права, коль скоро он и не пытался возражать ей.

Между тем фэйри продолжала:

— Много лет назад жили юноша и девушка. Они так страстно мечтали не расставаться ни на миг, что я решила срастить их тела. Не полностью, а так, наметочкой. Тут прихватила, там. И когда они проснулись, то не смогли разомкнуть объятия. Так прожили они три дня, и все эти три дня были счастливы. Потом я сняла заклятие, чтобы они могли любоваться друг другом не только вблизи, но и на некотором расстоянии. И все равно они были счастливы. Это была самая счастливая пара из всех! С тех пор все мои союзники подтверждают мое право соединять влюбленных.

— Так через три ночи мы разлепимся? — спросила Деянира.

Фэйри сморщила носик.

— Ты груба, — сказала она. — Можно подумать, ты мечтаешь поскорее убежать от своего любовника?