Русь. Строительство империи 3 - Виктор Гросов

Я отправился на тренировочное поле, расположенное за городскими стенами. Там уже кипела работа. Дружинники, разбившись на десятки и сотни, отрабатывали приемы боя, рубились на учебных мечах, стреляли из луков, метали копья.

Я прошелся вдоль рядов тренирующихся воинов. В основном, это были молодые, крепкие парни, полные сил и желания проявить себя.

Я провел на тренировочном поле несколько часов. Я наблюдал за дружинниками, давал советы, показывал приемы. Уж мой ранг «боевки» позволял это делать. Ратибор молчаливой тенью ходил за мной.

Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в багряно-золотые тона.

— Княже! — окликнул меня взволнованный голос.

Я обернулся. Ко мне, запыхавшись, бежал один из дозорных.

— Что случилось? — спросил я, предчувствуя неладное.

Хотя, какое неладное? Я ждал вестей. И ждал хороших.

— Там… — дозорный с трудом переводил дыхание. — Там кочевники!

— Много?

— Много, княже! — выдохнул дозорный. — Очень много! Пыль столбом!

Печенеги! Это могли быть только они. Веслава! Она смогла! Она заключила союз!

Радость захлестнула меня. Наконец-то! У меня будет армия, способная противостоять кому угодно.

Я приказал дозорному немедленно сообщить Добрыне, а сам, не в силах сдержать эмоций, зашагал в сторону крепостной стены.

Если Веслава привела с собой хотя бы пару тысяч всадников… А если три тысячи, как я и рассчитывал… Ох, тогда Игорю не поздоровится!

Я мысленно уже видел, как моя объединенная армия — дружина, ополчение, печенежская конница — сметает киевские войска, как Игорь в страхе бежит из своей столицы, как я вступаю в Киев победителем…

Мечты, мечты… Но почему бы и нет? Все возможно. Особенно теперь, когда у меня есть такой козырь, как печенеги.

Конечно, кочевники — союзники ненадежные. Вероломные, коварные, жадные до золота и власти. Но я знал, как с ними обращаться. Веслава знала. Мы предложили им то, чего они хотели: добычу, земли, привилегии.

Я уверен, что Веслава справилась на отлично. Она умная, хитрая, изворотливая. Она умеет убеждать и добиваться своего.

Я поднялся по стене возле восточных ворот. Пыль, поднятая копытами тысяч лошадей, уже была видна невооруженным глазом. Зрелище было завораживающее и немного пугающее.

Все-таки кочевники — это стихия. Неуправляемая, дикая, опасная.

Солнце уже почти коснулось горизонта. Пыль, поднятая копытами приближающегося войска, стала еще гуще, заслоняя собой последние лучи уходящего дня.

Нужно было встречать союзников. И встречать достойно.

Внизу городских ворот меня уже ждали Добрыня и Ратибор.

— Ну что, Добрыня, — обратился я к воеводе, спустившись вниз, — готовы встречать гостей?

— Готовы, княже, — отрапортовал Добрыня. — Стража на стенах, дружина в полной готовности.

— Хорошо, — кивнул я. — А ты, Ратибор? Что скажешь?

Ратибор медленно посмотрел на меня. Взгляд его был странным. Немного отсутствующим, Будто он видел не меня, а что-то иное. Опять со своими духами общается.

— Я… — начал он, но запнулся. — Я чувствую силу.

— Еще бы, — усмехнулся я. — Такая орда идет! Тут и без твоих «духов» понятно, что силы у них немало.

Ратибор покачал головой.

— Нет, княже. Не то. Другая сила.

— Какая еще другая?

— Не знаю, — честно признался Ратибор.

Я нахмурился.

— Ладно, — сказал я. — Потом разберемся с твоими «чужими силами». Сейчас главное — встретить союзников-печенегов.

Я махнул рукой, и створки городских ворот медленно, со скрипом, начали открываться.

Мы вышли за ворота. Я, Добрыня и Ратибор. За нами — несколько десятков дружинников, на всякий случай. Хотя, какая от них польза против целой орды? Так, для вида.

Мы остановились в нескольких десятках метров от ворот, ожидая приближения кочевников. Вообще это считалось величайшим уважением. Встретить союзника у ворот города — это знак максимальной лояльности. Не припомню в истории таких случаев.

Пыль уже почти осела, и можно было разглядеть первые ряды всадников.

— Ну, Добрыня, — сказал я, обращаясь к воеводе, — как думаешь, сколько их?

Добрыня, прищурившись, вглядывался вдаль.

— Тысячи две, не меньше, — сказал он. — А то и три.

Три тысячи! Три тысячи всадников! Это же целая армия!

Я не мог сдержать радостной улыбки. С такой силой можно горя свернуть!

Это победа. Это наша победа.

— С такой подмогой нам никто не страшен, — Заметил Добрыня.

— А ты, Ратибор? — спросил я, обращаясь к нему. — Что скажешь? Твои «духи» молчат?

Ратибор молчал. Он по-прежнему смотрел на приближающихся кочевников.

— Ратибор?

— Духи… — пробормотал он. — Духи говорят…

— Что говорят?

— Духи говорят… берегись, — закончил он.

Я усмехнулся.

— Это — да! Нашим врагам надо беречься.

Ратибор покачал головой.

Я снова посмотрел на приближающихся кочевников.

— Добрыня, — прошептал я, — ты видишь Веславу?

Добрыня, прищурившись, вглядывался в лица всадников.

— Нет, княже, — ответил он. — Не вижу. И Алеши тоже нет.

— Что-то не так, — сказал я.

Ратибор, стоявший рядом, вдруг дернулся, словно его ударили.

— Княже! — воскликнул он. — Бежим! Бежим скорее!

— Куда? — удивился я. — Зачем?

— Духи! — крикнул Ратибор. — Духи говорят, что это враги!

— Враги? Почему?

Я не понимал, что происходит. Ратибор схватил меня за плечо и с силой потащил к воротам. Добрыня сначала удивленно посмотрел на товарища, потом на кочевников и подбежал к нам, помогая Ратибору.

Они схватили меня за руки и потащил к воротам.

Земля дрожала под копытами тысяч лошадей. Крик Ратибора «Бежим!» врезался в сознание, перекрывая шум приближающейся орды. Я, как в замедленной съемке, видел, лица кочевников искажаются в хищном оскале, как натягиваются тетивы луков, как сверкают на солнце кривые сабли.

— Враги! — хриплый крик Добрыни вырвал меня из оцепенения. — Княже, назад!

Инстинкт самосохранения, заглушенный былой эйфорией, вспыхнул с неистовой силой. Мы бросились к спасительным воротам Переяславца.

Свист стрел. Первый, второй, третий… Одна из них впилась в землю у самых моих ног. Я пригнулся, инстинктивно прикрывая голову рукой, хотя прекрасно понимал, что от стрелы это не спасет.

— Быстрее, княже! — Добрыня, бежавший рядом, подтолкнул меня в спину.

Ратибор, не переставая бормотать что-то про духов и проклятья, мчался рядом.

Мы влетели в ворота, едва не сбив с ног стражников, которые уже готовились закрыть тяжелые створы.

— Закрывайте!