Тор. Разрушитель - Вольфганг Хольбайн

Сны.

Во снах он бродил по мирам, полным черной застывшей лавы, видел незнакомые лица, но чувствовал, что тут он дома. Горн звал к бою, кто-то смеялся, выли волки, бегущие на врага рядом с воинами. Волкам хотелось поскорее вонзить зубы в его плоть, однако у него был Мьелльнир[13], пробивавший любой доспех и раскалывавший головы врагов.

В одном из снов Тор шел по морю крови, наслаждаясь криками умирающих и их тщетными мольбами о спасении, он метал молнии, и раскатистый гром его ярости обрушивался на города и армии. Он наслаждался каждым мгновением боя, черпая силу из разрушения.

В другом сне Тор шел по цветущим полям и чувствовал на своих губах сладкий поцелуй и тепло женского тела, он бродил по густым лесам, слушая мелодию ветра в верхушках деревьев.

И было еще тепло солнечных лучей на его коже, и звуки прибоя, бившего в черные скалы у подножия Гладсхейма[14]с самого начала времен.

В снах все эти места были ему знакомы, он знал имена всех, кто был там, и с каждым именем была связана какая-то история.

Тор знал причину, по которой его послали сюда, и видел последствия этого. Грусть объяла его душу, когда он понял, что все здесь погибнет, что Гладсхейм падет и Валгалла будет в огне, если он не совершит то, для чего послан.

Некоторые люди видели в нем бога, некоторые — защитника, но он не был ни тем, ни другим. Он был разрушителем мира и пришел сюда, дабы уничтожить все, что любил, ради сохранения всего, что ненавидел.

Что-то потянулось к нему, невидимая, теплая рука, гладившая его щеку, скользнувшая по плечу и остановившаяся у перевязанного запястья. Тор чувствовал привычный запах, знакомую близость. Сон начал меркнуть, а с ним и знания. Он пережил то редкое мгновение, когда человек совершенно ясно понимает, что все это только сон и сейчас он проснется.

Сон и правда улетучился, но теплая ладонь осталась на его руке, осталось и чувство близости. У его кровати стояла Урд, она держала его раненую руку в своей и серьезно смотрела ему в глаза.

Впервые в этой новой жизни он проснулся в настоящей постели, да к тому же еще и в нормальной комнате, а не под открытым небом, не в сожженных руинах и не в тюремной камере… Да и то, что он спал, само по себе было удивительно.

Мало того, Тор чувствовал, что его сон длился необычайно долго, и при этом он… двигался назад во времени, ведь Урд, стоявшая у его кровати, была в два раза моложе, чем прежде, а на щеке у нее виднелся уродливый красный шрам.

Прошло еще какое-то время, прежде чем он понял, что происходит, и, испуганно отдернув руку, сел в кровати. Это было не очень-то хорошим решением, так как запястье тут же пронзила острая боль, а голова закружилась настолько сильно, что Тор едва сумел подавить тошноту.

Когда приступ слабости закончился, он уже был в комнате один и только услышал, как хлопнула закрывающаяся дверь и прошуршали тихие шаги.

Эления? Тор попытался вспомнить, что же произошло, но в голове царила страшная сумятица, и воспоминания были отрывочными. Они как-то добрались до селения, по дороге остановились в хижине Арнульфа, а потом сели на коней и провели остаток дня в седле. В какой-то момент их встретили всадники, но Тор не помнил, ни сколько их было, ни что они делали. А потом… он уснул и даже не знал, как оказался в этой кровати и что это за дом. Скорее всего, дом кузнеца…

Дверь открылась, и в комнату вошла Урд — на этот раз действительно Урд, а не ее дочь. На ней было новое платье, а волосы скрывал простенький платок. На руках засохла грязь.

Не говоря ни слова, женщина подбежала к кровати и впилась в его губы поцелуем. Она целовала его долго и нежно, но ее глаза были открыты, и Тор увидел в них не только заботу и облегчение, но и что-то еще, что-то неуместное, настораживающее. Однако прикосновения ее губ были приятными, и он чувствовал, что Урд искренна.

Он поцелуя он едва мог дышать и уже начал задыхаться, когда она отстранилась и отступила на шаг, словно опасаясь, что Тор притянет ее к себе. Он не собирался этого делать, ведь появление Урд стало для него неожиданностью, но сейчас подумал, что это не такая уж и плохая идея.

— Ну что, выспался наконец-то? — Помедлив, Урд натянуто улыбнулась. — Для бога, которому, как известно, сон не нужен вовсе, ты проспал довольно долго.

— Сколько?

— Четыре дня, — ответила женщина. — Пять, если будем считать и сегодняшний, ведь сейчас почти уже вечер.

— Пять дней? — Тор испугался.

Урд усиленно закивала и даже рассмеялась, но Тор заметил, что за ее смехом скрывается беспокойство. Что-то тревожило Урд, однако она не хотела об этом говорить.

— Что произошло?

— У тебя был жар. — Она присела на край кровати так, чтобы он не мог до нее дотянуться. — Сильный жар. Я… волновалась за тебя. И остальные тоже.

Не став спрашивать, кто такие эти «остальные», Тор сел на кровати и отбросил одеяло. Он был обнажен, и только на животе виднелась чистая повязка. Боли он не чувствовал, лишь в руке покалывало.

Урд покачала головой.

— Рана была неглубокой. Думаю, тебе повезет и даже шрама не останется. Если, конечно, тебя это беспокоит, а то вы, мужчины, очень гордитесь своими шрамами, так ведь?

— Что же со мной было? — Тору не хотелось говорить о шрамах, ведь это напоминало ему о судьбе Элении.

— Твоя рука…

Тор осторожно поднял перевязанное запястье, помня, сколько боли ему причинило это движение в прошлый раз.

— Твои раны заживают необычайно быстро, но в этом случае это не пошло тебе на пользу. Когда тебя принесли сюда, кости уже начали срастаться, но неправильно, поэтому пришлось ломать руку еще раз. — Урд увидела изумление на его лице и так энергично кивнула, что из-под платка выбилась прядь золотистых волос.