Ратник. Меч времен - Андрей Посняков

— Так, говорят, прогнали ж его?

— Сегодня прогнали, завтра — обратно позовут, — философски заметил отрок. — Не того, так другого.

— А много ль на усадьбе людей?

— Да есть, — на этот раз боярич ответил уклончиво, похоже, и сам точно не знал, о чем тут же и проговорился: — Мирошкиничи, псы, тоже в тех местах починки устраивают. Смердов моих сманивают, чтоб им пусто было! Вот этим ты там тоже займись!

Миша только головой покачал — понятно.

Договорились — парни и Марьюшка уезжают в дальнюю вотчину прямо завтра, вместе с караваном ладожского торгового гостя, а Миша… что ж, Миша уж по зимнику, ежели не успеет за неделю дела свои неотложные справить. Борис — видно по нему — и тому был рад, главное, не отказался «дядько», да от должности-то такой — тиун — кто откажется? Хорошо — человек Мисаил верный, да и Авдей с Мокшей тоже, кажется, из таких. А раба… кто ее знает? Ну, уж ладно — пусть будет, до кучи.

После встречи с Борисом, Миша не поленился, дошагал до Лубяницы — благо рядом — заглянул в мастерскую стеклодува Симеона. Мастера, правда, не было, да и черт с ним. Поговорил с подмастерьями о том, о сем, что надобно — вызнал, отправился на вымол довольный.

Вечером, у костра, Михаил вручил грамоту Авдею, подробно объяснив предстоящий путь. Опять же — со слов боярича. К слову сказать, так уж долго объяснять и не пришлось — Авдей (да и Мокша) тот путь хорошо знали — «это, как в Заволочье, только на Матицу повернуть». На Матицу — на Большую Медведицу, на звезду Полярную — на север.

Перед сном снова говорили о водянике — мол, многих уже утащил — и все, как на подбор, либо детей, либо молодых и красивых девок.

— Ну а кого ж еще-то? — с некоторым цинизмом ухмыльнулся Авдей. — Ты б, Мокша, ежели б водяником был, мужиков бы таскал? То-то же! А чадушки… так мелкота в основном и тонет. Оставят без пригляду детушек трехлетних, они и…

— А я слыхала, уж совсем-то малых водяник не берет, — Марьюшка вышла из шалаша, села рядом. — Только тех, кто уже в разуме.

— И где это ты слыхала? — Михаил просто так спросил, поддержать беседу, на самом-то деле не особо-то его и интересовали всякие там предрассудки и пережитки язычества, другими мыслями голова забита была.

— На торжище как-то болтали, — обняв себя за коленки, пояснила девушка. — Я слыхала.

— Смотрите там поосторожней, в пути-то, — Миша посмотрел на ребят. — Дорога трудная.

Пригладив рыжие вихры, Мокша пренебрежительно отмахнулся:

— Да чего там трудного-то? Все по рекам. С ладожским гостем — до Ладоги, потом — тиунами да биричами — к погосту Пречистенскому, ну и дальше… У нас — грамота! Чай, не изгои, попробуй, обидь кто? В княжьем суде живо найдем правду.

— Так-то оно так… — протянул Миша. — И все ж тревожно.

— Ты за себя лучше тревожься, — ухмыльнулся Авдей, пробуя из котелка уху большой деревянной ложкой. — Мы-то — вместе, а ты-то один пойдешь. Да по зимникам!

— По зимникам скорей доберется, — заметил Мокша. — Ну, опять же — не один, а с биричами да приставами. Они как раз за дачей явятся — с каждого погоста собирают. Для Новгорода Господина и для князя — суд-то в Обонежском ряде — его.

— Ты еще про софийских чернецов не забудь, — Авдей, обжигаясь, подул на ложку. — У них там тоже землица имеется.

— Да уж. Кого там только нет! Это только кажется, что край далекий, дикий…

Михаил отошел к реке… и вдруг услыхал плеск — весла! Присмотрелся, увидев в свете луны черные силуэты челнов. Быстро повернувшись, подбежал к своим:

— Парни! Костер тушите!

— А что там, плывет кто?

— Да уж.

Затушив костер, припрятали в шалаше ушицу, и, оставив там же Марьюшку, затаились на берегу, в ольшанике. Любопытно было — кого там по реке несет на ночь глядя? Рыбаки? Может быть. А может… кто знает?

Два челна приблизились к берегу. Гребцы подняли весла. Причалят? Не хотелось бы…

Послышались чьи-то грубые голоса — над водой прокатилось гулкое эхо. А челны полны людей — даже в лунном свете видно, как глубоко сидят. Правда, все остальное видно плохо — зыбко так, призрачно.

Немного проплыв по инерции, челны застыли прямо напротив прятавшихся в ольховых зарослях беглецов. Постояли… Кто-то что-то прокричал. Снова вспенили воду весла…

— Слава Господу, не к нам, — перекрестился Мокша.

— Подожди еще. — Авдей отозвался тревожным шепотом. — Там, вверх по реке, удобная коса есть — пристать. Отсель недалече — высадятся, потом сюда придут. Недалече.

— Да что им тут делать-то? — негромко возразил Михаил. — Челны-то — груженые, плывут куда-то по своим делам. Чего им сюда приставать, даже если и костер заметили? Хотя не должны бы заметить, в яме-то… Да и так — ну, костер и костер. Рыбаки!

Еще немного посидев на берегу — а вдруг да вернутся челны? — парни отправились к шалашам, обратно.

Спасть пора, время позднее, тем более — завтра кое-кому в путь неблизкий.

— Да уж, путь, — негромко хохотнул Авдей. — В ладье-то сидеть — не пешком топать. Чу!!! — Парень тут же насторожился. — Кажись, голоса!

— Голоса?

Все трое насторожились, прислушались… Показалось? Нет, точно! Кто-то, переговариваясь, шел прямо через кусты. Сколько-то человек… Двое? Трое? Пятеро?

— О! — сделав пару шагов, явственно услышали парни. — Я ж тебе говорил — ушицей пахнет! Вон и шалаши… Хо! Да тут девка!

— Девка? Что за девка? — второй голос был заметно грубее, увереннее. — А ну, тащи ее на свет.

На свет… Ну да, луна-то была полная. Серебряная, огромная, колдовская, висящая прямо над головой сияющим нимбом. Освещала все не хуже иных фонарей. Особенно — на открытой местности, на лугах или вот, на полянке.

— Чу! Точно девка! Девка, ты кто? Что смотришь — язык проглотила? Ты одна, что ли, здесь?

— Нет, с братьями…

Ох ты, хватило ума сказать.

— Они там, рыбалят…

— Ночью, что ли?

— Сети ставят…

— Поня-атно! Недозволенною ловлею промышляют, виру, небось, не платят — иначе зачем ночью-то таиться? Вот что, девка, — братьям своим, как вернутся, скажи: до утра пусть носа из шалаша не высовывают. Поняла?

— Как не понять… А вы-то кто будете?

— Люди вольные… — незнакомцы — кажется, их все-таки было двое — расхохотались.

— Ну, прощевай, дева…

Прятавшиеся за деревьями парни перевели дух — неохота было показываться, опасно. Боярич предупредил — беглых искали: трех молодых парней, с приметами. А девчонка… Про девчонку-то никто особо не знал.

Зашуршала под ногами трава… И вдруг — тишина. И снова голос: