Анахрон - Елена Хаецкая

Она глянула на листочек, прикрепленный к синей потрепанной папке с бумагами.

— Записано «м» — «мужчина».

— Понимаете… Тут такое дело… — завел Сигизмунд.

Рыжий мгновенно повернулся к Сигизмунду. Въехал с полуоборота.

— Пойдемте.

Они зашли в комнату, где угасала девка. Рыжий махнул, чтобы зажгли свет. Согнал кобеля. Кобель учуял в рыжем что-то, принялся виться. Сигизмунд запер его на кухне.

Рыжий осмотрел девку. Мурр предъявил градусник с несбитой температурой. Дескать, вот. Рыжий мельком глянул на градусник, перевел взгляд на Сигизмунда.

— Она вам кто?

— Знакомая, — сказал Сигизмунд растерянно.

— Прописка есть?

— Нет.

— Гражданка России?

— Думаю, нет. У нее и паспорта нет.

Рыжий шевельнул желтой бровью.

— По-русски не говорит?

— Нет.

— Ну, ребята… Не гражданка России, без страхового полиса, без консульства…

— Сколько? — прямо спросил Сигизмунд.

Рыжий, помявшись, запросил сто. Поскольку Сигизмунд и собирался заплатить сто, то в цене сошлись мгновенно.

Рыжий сделал девке укол в бессильную руку.

— Гляди, у нее оспа не привита, — сказал рыжий Мурру.

Мурр подошел, посмотрел. На всякий случай осмотрел другое плечо. Чисто.

Сигизмунд сказал:

— Она из Северной Норвегии. Там уже сто лет назад как оспу не прививают.

Оба эскулапа не обратили на него никакого внимания.

— Тройной надо бы сделать, — сведуще обратился Мурр к рыжему.

Рыжий лучше Мурра знал, что надо бы сделать. Отдал распоряжение фершалице. Тихая деваха споро вколола девке анальгин с димедролом. Мурр крутился, заглядывал через плечо, авторитетно советовал, ссылаясь на свой богатый фельдшерский опыт, что, мол, с папаверином надо.

Сигизмунд спросил:

— И это все?

— Ну… — протяжно произнес рыжий. — В принципе…

— Вылечить ее можно? — прямо спросил Сигизмунд.

— Ну… — еще раз сказал рыжий.

Сигизмунд добыл еще пятьдесят тысяч.

— Можно капельницу поставить, — сообщил рыжий. — Глюкозу с витамином С. И с другими… э… снадобьями. У меня есть. Только они… ну, не государственные. Понимаете? В принципе, это ее поднимет на ноги, вашу знакомую из Норвегии.

— Ставьте, — сказал Сигизмунд. Все оборачивалось даже лучше, чем он предполагал.

Мурр вышел покурить. Мурр был очень недоволен.

Тихая деваха приготовила капельницу. Девке в вену вошла игла. Юродивая, похоже, мало что соображала. Еще раз помянула Вавилу. Жалобно так.

Рыжий присел на краешек тахты — посмотреть, все ли ладно с капельницей. В кухне бессильно бесновался запертый кобель. Его, кобеля, участия в событиях лишили!

Минуты через три девка пошла розовыми пятнами. Губы у нее распухли, вид сделался совсем жалкий.

— Ой, — сказала фершалица.

— Аллергия, — проговорил рыжий. — А на что — непонятно. Может, на витамины?

И матерно выругался себе под нос.

Пахнущий дешевым табаком Мурр вернулся и подтвердил: и у него, Мурра, был редкий случай аллергической реакции. Отторгал больной все и вся. Так и кончился…

Рыжий отрывисто, как на поле боя, сказал своей фершалице:

— Давай туда же преднизолон! Шестьдесят миллиграмм. Только БЫСТРО! ОЧЕНЬ!

Фершалица запустила в капельницу еще чего-то. Сигизмунду стало страшно. Коктейля в девку намешали. А это его, сигизмундова, девка. Свою бы завели да мучили.

Спустя немногое время пятна стали исчезать. Девке резко полегчало.

— Выкарабкается, — уверенно молвил Мурр.

— Помолчите, — угрюмо буркнул рыжий.

Девка очухалась. В ужасе уставилась на капельницу. На эскулапов глазами повела. Рванулась к рыжему. Родственное в нем что-то почуяла, не иначе. Конечно, общая нордическая белесость рыжего с девкой мистически роднила. Но все-таки обидно — что она к нему потянулась, а не к Сигизмунду.

— Оп-паньки, — сказал Мурр. — Гляди ты, вкус к жизни почуяла.

Рыжий ефрейтор хмыкнул с довольным видом. Хотя девка, тем более хворая, выглядела страшненько.

Рыжий отправился с Сигизмундом на кухню — записывать данные о больном. Записали на Сигизмунда. Мужчина, житель СПб, 36 лет, высокая температура, был без сознания и т.д.

— А как я без сознания дверь открыл? — спросил Сигизмунд глупо.

Рыжий поднял на него глаза. Голубые.

— Я вас умоляю, — сказал он. — А как вы без сознания «скорую» по телефону вызывали? И вообще, почему «скорую», а не «неотложную»? Мы всякими высокими температурами не занимаемся. Вот ножевое там, автомобильная авария, огнестрельное… пожалуйста.

На это Сигизмунд не нашелся, что ответить. «Вермахтовец» накарябал неразборчивым медицинским почерком в своем листе, велел Сигизмунду надзирать за капельницей. Обещал через два часа заглянуть.

Кликнул фершалицу. Хлопнула дверь. Вскоре под окном завелся дизельный мотор новенького оранжево-белого «Форд-транзита». «Скорая» отбыла.

Мурр слегка поправил капельницу, хотя там все было в порядке, подержал руку над девкиным лбом — экстрасенсорно подпитал.

— Спит, — сказал он деловито.

— Они ей димедрол вкололи, — отозвался Сигизмунд. — Мурр, хочешь водки?

Мурр водки хотел. Мурр водки давно не пил. Мурр обругал ту водку, которую Сигизмунд вытащил из холодильника. Говенная водка.

— На компрессы же брал, — обиделся Сигизмунд, вертя в руках «Смоленскую рощу» (клялся ведь не прикасаться!) — Что ее, «Смирновым» растирать?..

Мурр махнул рукой и неожиданно повеселел. Будто заботы сбросил волевым усилием.

— А! Наливай!

Нашелся хлеб. Старое копченое сало, забытое в морозильнике, неожиданно явило вкусовые достоинства. Словом, неплохо сели. Первая прошла трудно. Очень трудно. Сморщились, передернулись, покряхтели. Есть такое короткое слово — «надо!» Вторая прошла легче.

Мурр спросил:

— Гитара еще осталась?

Гитара имелась в закрытой комнате. В «гостиной». В кавычках, потому что гостей для такой гостиной давно уже к Сигизмунду не ходило. К нему только вот Федор ходил, да еще Мурр нахаживал — изредка.

Сходили за гитарой. По пути проведали девку. Та лежала смирно. По капле вцеживалась в нее живительная влага.

Пропустили третью. Мурр заглотнул водку, держа стопарик зубами и не прекращая настраивать гитару. Гитара была пыльная, к ней давно не прикасались. Мурр обтер пыль рукавом своего длинного уютного зеленого свитера.