Возмездие - Фабрис Колен

— Уже десять часов. Тебя ждет твой полк.

Ну зачем же так сильно? Нахмурившись, с подступившим к горлу комком, Тириус попытался сесть.

— Я должен видеть Ланию, — пробормотал он.

— Ты шутишь, — рассмеялся советник. — Посещать монастырь разрешается только на рассвете. А сейчас уже скоро полдень.

— Значит, я никуда не пойду, — пробормотал ишвен.

— Вставай.

— Я никуда не пойду.

— Тебя ждет твой полк. На тебя все рассчитывают. Весь город. Встань и посмотри.

Тириус с усилием поднялся на ноги. Покачиваясь, он сделал несколько шагов и доковылял до окна. Он находился в башне, окна которой выходили на дворцовый квартал. На Большой Эспланаде перед дворцом собралась огромная толпа. Невероятно. Чего ждут эти люди? Ишвен прикрыл глаза. В его сознании, как молнии, мелькали образы из прошлого. А толпа за окном скандировала его имя.

— Бар-хан! Бар-хан!

Он провел рукой по лицу и заметил, что ему сбрили бороду. У него раскалывалась голова, воспоминания были спутаны и казались почти нереальными. Он был в каком-то странном месте с красными шторами и фонтанами. К нему подходили какие-то женщины. А Алкиад…

— Вы были все время?

— Что?

— Вчера. Вчера вечером. Вы все время были рядом со мной?

— Так мне было предписано, — ответил советник. — Указания ее величества. Чтобы ты хорошо провел время. И, честное слово, — со смехом добавил он, — тебя не пришлось упрашивать. Ну а теперь, одевайся. Время не ждет.

Тириус машинально надел тунику и затянул пояс. Было что-то еще. Он чувствовал это, но никак не мог вспомнить. Что-то, что не должно было происходить. Этот вкус у него на губах. Эти женщины. Сколько же он выпил!

— А потом? Что произошло потом?

— О, если не ошибаюсь, ты оказал честь ишвенской куртизанке.

— Куртизанке.

— Гм, — сказал Алкиад, кивая. — Ладно, велю принести тебе твои доспехи. Голова болит, да? После такого количества выпивки это вполне нормально. Ничего страшного, не волнуйся. Хорошая конная прогулка — и будешь как новенький.

Тириус Бархан молча смотрел, как тот выходит из комнаты. Через несколько минут он был готов.

Он держал свой шлем под мышкой, на поясе у него висел меч. С его ростом, длинными черными волосами, выступающими из-под кольчуги мускулами и стальными голубыми глазами он и вправду был похож на генерала. Но за всем этим скрывался лишь молодой ишвен. Испуганный и несчастный. И еще никогда в жизни у него так не раскалывалась голова.

Он медленно двинулся навстречу своей судьбе.

Стены дворца содрогались, когда он шел по его коридорам. Стражники опускали головы. Стук его шагов, как звук молота, раздавался в мертвой тишине. Он ехал на войну. Он ехал, и ничего нельзя было поделать.

Выйдя во двор, он прикрыл рукой глаза от солнца.

Сотни, тысячи человек. И его армия, готовая к походу. Кавалерия. Суровые взгляды лучников. Одуревшие от жары, похожие на мертвецов пехотинцы. Еще воины. Разведчики. И в самом конце — его собственный отряд.

«Моя голова».

Он шел.

Он шел под звуки приветствий, которых не слышал, которых не хотел слышать. Куда он шел? В небо взлетели розы, осыпавшие его дождем лепестков. Он сильнее сжал рукоять меча. Чьи-то руки потянулись к нему, но он оттолкнул их.

Он был спасителем.

Он шел вперед, прямо на сентаев. Ради славы Империи.

Лания?

У него в глазах стояли слезы. Слезы ярости, слезы печали.

Он стал искать взглядом Тубалька и вскоре нашел его. Найан смотрел на него с тревогой, но стоял прямо и через мгновенье с гордостью отдал ему честь. «Ты ничего не знаешь, — подумал Тириус. — Никто ничего не знает».

Рядом с конем его ждал оруженосец.

Он хотел помочь ему сесть верхом, но ишвен жестом велел ему отойти.

Один прыжок — и он в седле.

Раздались возгласы ликования; он увидел, что толпа, как клещи, сжимается вокруг него. Стража не позволяла людям прикасаться к генералу. Стража не давала ликованию перерасти в мятеж.

Спектакль. Все это просто спектакль.

Трубы заиграли смутно знакомый гимн.

— Генерал!

Рядом с ним был капитан Пеладон. Он был верхом на белоснежном коне, и его взгляд блестел каким-то странным огнем.

— Генерал, — повторил азенат. — Нужно дать сигнал к отправлению.

Тириус кивнул. Подавив чудовищный приступ тошноты, он поднял к небу руку, растопырил пальцы и резко опустил руку, будто в нее попала стрела.

Толпа взорвалась радостным воплем. В безмятежном небе лениво кружились пепельнокрылые вороны. Тириус рванул на себя поводья, и его пустился вскачь.

За ним тронулась вся армия.

Жребий был брошен.

* * *

До Кастельского ущелья полк Тириуса Бархана добирался двенадцать дней. Двенадцать дней гроз и дозоров, двенадцать дней сомнений, печали и ночных кошмаров. Ишвен превратился в тень самого себя. Он несколько раз хотел развернуться и поехать обратно, представлял, как будет скакать в ночной дымке, как будет плакать под звездным небом. Но куда он пойдет? В Дат-Лахан, где его поджидает Император? И что он скажет Лании? Однажды он уже предал ее. Если теперь он ее оставит, он никогда больше не осмелится показаться ей на глаза.

«В любом случае я не вернусь».

Мрачное предчувствие. Высланные вперед разведчики так и не возвратились.

«Они заблудились, — разъяснил Пеладон. — Такое бывает».

И потом, был еще Тубальк. Он не мог покинуть полк хотя бы из уважения к Тубальку, который ради него рисковал жизнью. Идти до конца. Победить сентаев. Это станет первым шагом к искуплению. Вот о чем ему нравилось думать. Обрывки надежды.

Вечером двенадцатого дня они увидели вдалеке ущелье: величественное зрелище, две каменные стены высотой более, чем в триста шагов, расположенные так близко друг к другу, что лошадь с разбегу могла бы перепрыгнуть с одной на другую. Тириус впервые видел все это. Солнечный свет никогда не проникал внутрь ущелья. Там стоял адский холод, а узким оно было настолько, что в него не могли бы въехать бок о бок и пять всадников.

Однако сентаи были там, внутри. Их армия, сосредоточенная на участке в сто пятьдесят шагов, смотрелась на фоне земли цвета охры как колония черных насекомых. Их было не больше сотни. Монстры, на которых они ездили верхом, чудовища с металлической кожей, лежали прямо на песке и спали глубочайшим сном, не обращая внимания на время, голод и жажду. Никто не знал, что ожидало их врагов. Но Тириус хотел поскорее покончить с этим всем. Так или иначе.

На скалистом гребне, словно положенные рукой великана, лежали огромные каменные глыбы и будто ждали, чтобы кто-то поднял их и сбросил вниз. Их расположение было весьма удачным. Посреди ночи пехотинцы и лучники под началом капитана Пеладона отправились на разведку. Потом к ним присоединился Тириус, и мужчины обсудили ситуацию.