Забвение - Бекка Фицпатрик

После ланча с Ви я поехала домой.

Я еле успела припарковать «фольксваген «на бетонной площадке у подъездной дорожки, как на нее буквально влетела мама на своем «таурусе». Когда я уходила, она была дома, и у меня зародились подозрения, не ускользнула ли она на ланч с Хэнком. Я улыбалась всю дорогу от «Энцо «до дома, а теперь настроение резко испортилось.

Мама загнала машину в гараж и вышла мне навстречу:

– Как пообщались с Ви?

– Как всегда, мама, как всегда. А что у тебя? Страстное свидание за ланчем? – невинно поинтересовалась я.

– Это был деловой обед, – она страдальчески вздохнула. – Хьюго попросил меня поехать в Бостон на этой неделе.

Моя мама работает на Хьюго Ринальди, владельца аукционной компании, названной его именем. Хьюго проводит аукционы элитной недвижимости, а в обязанности моей мамы входит контроль за ходом аукциона, что нельзя осуществить на расстоянии. Она часто уезжает из дома, оставляя меня одну, и мы обе понимаем, что в этом нет ничего хорошего. Она уже не раз подумывала об увольнении, но все всегда упирается в деньги: Хьюго платил ей больше – на порядок больше, – чем она могла бы зарабатывать, безвылазно сидя в Колдуотере. Если она уйдет с этой работы, нам придется пойти на определенные жертвы, и в первую очередь придется продать этот дом. Поскольку в моей памяти этот дом был неразрывно связан с отцом, можно сказать, что я питала к нему поистине нежные чувства.

– Я отказалась, – продолжала мама. – Сообщила ему, что собираюсь искать такую работу, чтобы не уезжать все время из дома.

– Ты сообщила ему что?! – Удивление в моем голосе сменилось тревогой. – Ты увольняешься? Ты нашла другую работу? И что это значит, нам придется переехать?

Я не могла поверить, что она приняла это решение, не посоветовавшись со мной. Раньше мы были с ней всегда едины во мнении: о переезде не может быть и речи.

– Хьюго сказал, что подумает, чем он может мне помочь в плане работы в Колдуотере, но особо обнадеживать не стал. Его секретарь работает на него много лет и отлично справляется со своими обязанностями. Не думаю, что он станет увольнять ее ради того, чтобы меня осчастливить.

Я ошарашенно перевела взгляд на дом. От мысли, что в его стенах может поселиться другая семья, у меня скрутило живот. А что, если они его перестроят? Что, если они сломают кабинет отца и с корнем выломают полы вишневого дерева, которые мы настилали все вместе? А как же его библиотека? Папины книжные полки? Они, конечно, далеки от идеала, но это был наш первый настоящий опыт в столярном деле. У этих полок был свой характер!

– Я пока не думаю о продаже дома, – ответила мама. – Как-нибудь выкрутимся. Кто знает, вдруг Хьюго осознает, что ему необходим второй секретарь. Что будет, то и будет.

Я резко повернулась к ней:

– А ты не потому ли так легкомысленно относишься к своему увольнению, что рассчитываешь выйти замуж за Хэнка и думаешь, что он станет нас содержать?

Это циничное замечание сорвалось у меня с губ прежде, чем я прикусила язык, и я сразу пожалела о том, что сказала. Такая грубость вообще мне не была свойственна. Но сейчас я настолько сильно боялась этого, хотя и не решалась в этом себе признаться, и это мой страх говорил за меня.

Мама оцепенела, а потом пошла от меня прочь через гараж, машинально нажав кнопку, которая закрыла за ее спиной дверь.

Я постояла на подъездной дорожке, разрываясь между желанием немедленно побежать за ней и извиниться и растущим во мне страхом от того, с какой легкостью она игнорировала мой вопрос. Значит, так оно и было. Она встречалась с Хэнком с твердым намерением выйти за него замуж. Делала именно то, в чем обвиняла ее Марси: рассчитывала на его деньги. Я знала, что с финансами у нас напряженно, но ведь мы как-то справлялись, разве нет? И я очень злилась на свою мать за то, что она опустилась так низко. И злилась на Хэнка за то, что рядом с ним она принимала такие решения, которые никогда раньше не принимала без меня.