Возвращение ярла - Александр Мазин

Мастер глянул на него… как-то не так.

Санёк даже растерялся:

– Или я должен спрашивать?

– Ты попутал, малыш, – строго произнес Мертвый Дед. – Воина не спрашивают. И он тоже вопросов не задает. Он или делает, или – не воин. На-ка вот, выпей! – и протянул Саньку всё ту же емкость со всё тем же вонючим зельем.

– Я не хочу! – воспротивился Санёк. – Я же сдал ваш проклятый экзамен! Что еще вам надо?

– Ты сдал не экзамен, а тест, – ледяным тоном произнес Мертвый Дед. – Экзамен ты сдашь сейчас. Прямо сейчас. Или хрен тебя допустят в Игру!

– Ну и хрен тогда с вашей долбаной Игрой! – взъярился Санёк. – Не хочу и не буду! Ясно вам?

Он ожидал встречной вспышки, но мастер оружия вдруг широко ухмыльнулся и проворчал вполне одобрительно:

– Есть у тебя характер, малыш! Есть. Ну так покажи его в деле! Сделай что должен. И будь что будет.

И Санёк вдруг понял: этот человек прав.

И в третий раз проглотил яд.

– …Тресни ее по голове, чтоб не крутилась! – рявкнул тот, который держал Санька на ноже.

– Не-а! Я люблю, когда трепыхается… – Второй, тоже с бритой башкой, одной татуированной лапой сдавливал Ксанькино горло, другой грубо, как тесто, мял ее груди, оставляя красные кровящие следы.

Господи! Санёк угодил в тот же кошмар!

– Не делайте этого, не надо, пожалуйста, вы же люди, как так можно…

Совсем тихонько бормотал, потому что рот не открыть: снизу челюсть подпирал нож. Было больно, но не очень…

Бандит совсем не смотрел на Санька. А чего смотреть: тюфяк тюфяком. Удивительно, что еще в штаны не наделал…

«Красивые груди у девушки…»

Санёк удивился. То была его собственная мысль. Но он еще не понял, что это значит…

– Не трогайте ее, вы, животные!..

Женщина ползла по ковру, подтягиваясь руками…

Бандит с ножом перевел на нее взгляд. И третий, шаривший в ящике, тоже прервался и уставился на покалеченную…

Санёк чуть опустил подбородок. Кончик ножа вошел на миллиметр глубже… Бандит рефлекторно (он на Санька не глядел) ослабил нажим…

И Санёк получил шанс. Резко выпрямился, даже на носки встал – и снял себя с клинка. И тут же присел резко и быстро. В колене что-то хрустнуло, но сделать дело – не помешало. Удар локтем по яйцам. Промахнуться невозможно, торчащий хрен точно обозначил место, резкий подъём (немолодое нетренированное тело слушалось плохо, но – слушалось) и еще один удар, локтем по горлу. Выворот ножа из ослабевших пальцев – рукоять будто сама прыгнула в руку. Бросок вперед… Толчковая подвернулась, но Санёк схватился за край трюмо и не упал. Нож прыгнул вперед, вспарывая справа шею третьего, как раз когда тот замахнулся, чтобы пнуть женщину по голове.

Теперь очередь насильника… И тут Санёк едва не облажался. Нога не слушалась совсем, боль в спине стала просто невыносимой… Повезло еще, что урод не успел ничего заметить, потому что увлекся, гад… Санёк уперся свободной рукой в край кровати и ударил. Даже не ударил – просто воткнул нож под лопатку. Как в кусок мяса…

Воткнул – и свалился на ковер – спину будто раскаленным прутом проткнули.

– Гарик! Гарик! – Жена ползла к нему, волоча переломанные ноги. – Они убили тебя?!

Дочь, горло которой больше не сдавливала лапа насильника, закричала истошно…

Ворочался на полу тот, первый, с разбитым кадыком…

– Гарик! Они убили тебя!..

– Хрена им, убили! – прохрипел уже не Санёк, а тот, пожилой… – Радикулит проклятый! Прострелило!

А в дверь уже колотили. Видно, услышали Ксанькин жуткий крик…