Бушующая стихия - Эрин Хантер

— Конечно! — легко согласился Бурый.

— Я совсем не устала! — фыркнула Песчаная Буря, не сводя зеленых глаз с глашатая.

Огнегрив мгновенно вспомнил недавние слова Пепелюшки и почувствовал предательскую дрожь в лапах.

— Ну… Отлично! — неожиданно громко воскликнул он и, чтобы спрятать глаза, принялся самозабвенно вылизывать грудку. Бурый пошевелил усами, пряча улыбку, а Огнегрив, заметив это, принялся вылизываться с еще большим остервенением.

Он испытал настоящее облегчение, когда маленький отряд скрылся в папоротниках и поляна опустела. Буран опять сидел в пещере у Синей Звезды. Синеглазка и Златошейка прятались от зноя в детской вместе со своими котятами. Огнегрив вспомнил, что в последние дни сын Когтя, спотыкаясь на нетвердых лапах, часто гулял по лагерю в сопровождении своей матери. При виде котенка Огнегрив каждый раз отводил глаза, настороженно следя за тем, как малыш начинает потихоньку включаться в жизнь племени.

Но сейчас, присушиваясь к мяуканью котят в детской, Огнегрив думал только о том, что бедняга будет голодать, если его мать немедленно не получит достаточно питья. Хорошо бы котам не пришлось идти к самой реке! Он представил вереницу стариков и королев, бредущих в высокой траве, увидел, как сверкает на солнце золотистая шерсть Песчаной Бури, и невольно вздрогнул, вспомнив о больных котах из племени Теней. Что если Пепелюшка так и не отправила их обратно, и они по-прежнему прячутся под корнями дуба?!

Огнегрив содрогнулся и со всех лап кинулся на поляну Щербатой. У самого входа он едва не сбил с ног Пепелюшку, хромающую к папоротникам. — Что это с тобой? — весело воскликнула она, но, заглянув в мрачное лицо Огнегрива, мгновенно посерьезнела.

— Ты передала Перышку и Белогрудому, что они должны уйти? — резко спросил Огнегрив.

— Опять ты об этом?! — отмахнулась Пепелюшка.

— Ты уверена, что они ушли?

— Они обещали уйти в ту же ночь, — буркнула Пепелюшка, вызывающе глядя на глашатая своими круглыми голубыми глазками.

— И не оставили после себя никакого запаха заразы? — не успокаивался Огнегрив.

— Послушай! — взорвалась Пепелюшка. — Я сказала им уйти, и они пообещали, что уйдут! Все! У меня нет времени на глупости, понял? Мне нужно успеть собрать ягоды, пока их не поклевали птицы. Если ты мне не веришь, пойди и проверь сам, понятно?

Со стороны пещеры Щербатой послушалось грозное рычание.

—

Эй, болтушка! Хватит чесать язык! Немедленно отправляйся за ягодами!

— Прости, Щербатая! — обернувшись, крикнула Пепелюшка. — Я разговаривала с Огнегривом! — громко пояснила она и осуждающе посмотрела на глашатая, когда Щербатая снова заорала из своего укрытия:

— Так скажи ему, чтоб немедленно прекратил тратить твое время, если не хочет иметь дело со мной! У Пепелюшки обвисли усы, и Огнегрив почувствовал себя виноватым.

— Извини, Пепелюшка. Не думай, что я тебе не доверяю! Просто я…

— Просто ты ворчливый старый барсук! — закончила она и ласково боднула друга в плечо. — Иди и сам проверь пещеру под корнями, может, тогда успокоишься! — с этими словами она отошла от него и похромала к выходу из лагеря.

Пепелюшка была права! Огнегрив и сам понял, что успокоится только тогда, когда лично обследует корни старого дуба и убедиться в том, что там больше нет ни котов, ни их болезни. Но он не мог пойти прямо сейчас, ведь, кроме них с Бураном, в лагере не осталось ни одного воина! У Огнегрива даже шерсть зачесалась от тревоги и отчаяния. Вернувшись к Высокой Скале, он увидел направляющегося к нему Бурана.

— Ты уже принял решение насчет утреннего патруля? — окликнул его белоснежный воин.

— Думаю, Ветрогон возьмет с собой Кисточку и Царапку, — отозвался Огнегрив, останавливаясь.

— Хорошая мысль, — рассеянно ответил Буран, и Огнегрив понял, что мысли старшего воина заняты чем-то другим. — Скажи, не могла бы моя Веснянка пойти с ними? — спросил он. — Ей будет полезно. Я…я давно не занимался с ней, — признался он, дернув ухом. Огнегрив вспомнил, что белоснежный воин каждый день все больше времени проводит с Синей Звездой. Неужели Буран боится надолго оставлять ее одну? Опасается необдуманных решений предводительницы? Огнегрив встревожился и тут же, к собственному стыду, почувствовал огромное облегчение.

Как хорошо, что взрослый воин — самый сильный и уважаемый в племени! — разделяет его тревогу за помраченный разум Синей Звезды.

— Конечно! — кивнул он. Буран уселся возле глашатая и окинул взором поляну.

— Что-то тихо сегодня!

— Песчаная Буря и Бурый повели стариков и королев к реке. Лоскут предложил напитать водой кусочки мха и принести их Синеглазке со Златошейкой.

— Возможно, они оставят немного для Синей Звезды, — кивнул Буран. — Сдается мне, она не хочет покидать лагерь, — воин слегка понизил голос. — Каждое утро она слизывает росу с листьев, но в такую жару этим разве напьешься! Огнегрива словно водой окатили.

— Но на днях мне показалось, что ей стало намного лучше! — пробормотал он.

— С каждым днем ей становится лучше, — заверил Буран. — И тем не менее она все еще… — Он оборвал себя и замолчал. Огнегрива потрясла его мрачность, но он не стал переспрашивать — все было ясно без слов.

— Я понимаю, — прошептал он. — Когда Лоскут вернется, попрошу у него кусочек мха.

— Спасибо, — Буран, сощурившись, посмотрел на Огнегрива. — Ты отлично справляешься, — одобрительно кивнул он.

— Что ты имеешь в виду? — выпрямился Огнегрив.

— Ты хороший глашатай. Я понимаю, как тебе не просто. Сначала Синяя Звезда… А теперь еще эта засуха. И все же, по-моему, никто в племени не станет спорить с тем, что Синяя Звезда не могла сделать лучшего выбора.

«Никто в племени! Кроме Частокола, Дыма, и половины старейшин!» — мрачно подумал Огнегрив, но тут же понял, что ведет себя непростительно грубо, и с благодарностью посмотрел на белоснежного воина.

— Спасибо, Буран, — промурлыкал он, польщенный высокой похвалой этого мудрого и благородного кота, чье мнение значило не меньше, чем мнение самой Синей Звезды.

— Знай, я очень сочувствую тебе по поводу Белыша, — мягко сказал Буран. — Понимаю, как тебе тяжело. Как бы там ни было, вы с ним одной крови. Рожденные в племени воспринимают свое родство как должно, но ты — ты другое дело.

Огнегрив смутился, пораженный проницательностью Бурана.

— Да, — неуверенно сказал он. — Я действительно очень тоскую по нему. Но не только потому, что он мой родственник! Я ведь почти поверил в то, что он сможет стать отличным воином! — Он искоса посмотрел на Бурана, почти не сомневаясь в том, что тот будет возражать, но, к его удивлению, белоснежный воин лишь согласно кивнул.

— Он был хорошим охотником и хорошим другом для других оруженосцев, — подтвердил Буран. — Но, видимо, Звездное племя избрало ему иную участь.