Темная сторона медали - Сергей Мусаниф

Не хочу я их убивать. Просто не хочу. Хранителя – великой радостью, героя – с чувством выполненного долга, а солдат – зачем? Потому что работа такая?

Солдаты пришли сюда, чтобы убить меня. Пришли ли они по собственной воле или им приказали, это другой вопрос. С кем мне предстоит иметь дело? С ополчением из крестьян, спящих и видящих, как бы побыстрее вернуться домой к своим семьям, или с настоящими псами войны, не способными жить без сражений?

Может ли это массовое убийство рассматриваться как самозащита?

И смогу ли я это сделать чисто технически? Пара Хранитель – герой сама по себе опасная боевая единица, одна такая не столь давно отправила в лучший мир моего отца, а тут еще пятьсот солдат в придачу. Конечно, Горлогар – это не Делвин, а Свен – не Эрик, но все же…

Стряхивая с себя оцепенение, я затушил сигарету, встал на ноги и стал спускаться к кострам.

Ну и дурак же я был в те времена!

Граф с Палычем нагнали меня на половине дороги. Палыч был в легких кожаных доспехах, с топором в одной руке и кинжалом в другой, в шлеме, сделанном из черепа какого-то существа, имевшего гораздо больший размер шляпы, чем мой учитель. В общем, готовый к бою орк – зрелище устрашающее.

Граф был в своей обычной одежде, и никакого оружия у него я не увидел.

– Позвольте заметить, вы поступаете необдуманно, милорд, – сообщил граф. – Все-таки их намного больше, чем нас, с ними маг и магический клинок. Лучшее средство в данном случае – неожиданное нападение, а мы открыто идем к их лагерю. Еще минута, и нас заметят их часовые.

Я молча шел вперед, раздумывая, попытаются ли подданные остановить меня силой, и решая, хочу я этого или нет.

– Милорд!

– Оставь его, граф, – сказал Палыч. – Это его выбор а наше дело решать, встанем ли мы рядом с ним или нет. Хотя, скорее всего, мы рядом с ним ляжем.

– Это неразумно, – сказал граф. Тактичный он все-таки чело… вампир. Я бы на его месте нашел эпитеты посочнее. – Мы должны…

– Он – Лорд, – напомнил Палыч. – Ты долго убеждал его в том, что он – Лорд, и он наконец-то поверил. Так что теперь тебе остается только наблюдать за плодами своих увещеваний. Желательно молча.

Они меня не остановили.

Зато нас троих остановил окрик часового.

– Стой! Кто идет?

Палыч хмыкнул. Действительно, хороший вопрос. И как на него ответить?

Прежде чем я сообразил выдать ответ, хоть немного отличающийся от варианта, найденного еще Винни Пухом, три стрелы вонзились мне в грудь. Еще две без всяких препятствий пролетели сквозь тело графа. Палыч сделал шаг назад и растворился во тьме.

– Значит, сами догадались, – пробормотал я.

Браслет Власти пульсировал.

– Солдаты! – заорал я. – Люди! Мне нет до вас никакого дела, и вы ничем не сможете повлиять на исход нашей схватки с Хранителем! Уходите! Спасайте свои жизни!

Теперь, задним умом, которым я крепок, как и все мы, я понимаю, в чем была главная ошибка. Я пытался убедить людей, говоря им правду.

Если я хотел сохранить им жизни, надо было просто запугивать.

Говорю же, дураком был.

Еще четыре стрелы воткнулись мне в грудь и живот, и я инстинктивно поднял перед собой руки, обращенные ладонями в сторону лагеря. Не знаю, что я пытался сделать: то ли остановить стрелы на манер Нео из «Матрицы», то ли продемонстрировать свои мирные намерения, но в результате сего маневра перед моими глазами казался Браслет. Он превратился в сверхновую звезду. Он пылал, оставляя неизгладимый отпечаток на сетчатке лаз. Но от этого пламени веяло холодом.

Я попытался отвести взгляд и не смог. Меня слово затягивало внутрь этой звезды, и я поддался исходящему оттуда потоку силы. Полетел, так сказать, как бабочка на огонь. Как большая такая бабочка на холодный огонь. Только вместо того чтобы быть опаленным, я оказался затопленным.

Затопленным силой.

Это была огромная мощь, такую можно адекватно сравнить только с мощью природных сил – землетрясения, цунами, урагана или извержения вулкана. Однако в отличие от действия стихий эта мощь поддавалась контролю. И контроль был у меня.

Мир сдвинулся.

В первую очередь я отметил исчезновение темноты. Не то чтобы появилось какое-то дополнительное освещение или я стал видеть в каком-то другом спектре, просто исчезла тьма.

Изменились цвета, изменились привычные очертания предметов и людей. Например, стоящий поодаль граф превратился в сгусток темного пламени, Палыч напоминал фосфоресцирующий кусок скалы, костры лагеря казались блеклыми точками, вокруг которых сновали муравьи.

Насекомые! Я могу раздавить их в любой момент. Размазать по земле. Их жизни – это просто тусклые огоньки, которые так легко погасить. Среди них более яркими цветами выделялся маг, простирающий защитное заклинание над своей драгоценной персоной и своим героем. Видимо, силы Горлогара не хватало на то, чтобы накрыть заклинанием весь отряд…

Граф воспользовался скоростью высших вампиров, и с противоположной стороны лагеря раздались крики ужаса.

Палыч во всеоружии несся в сторону солдат.

Я сделал шаг вперед и тут же оказался посреди круга костров. Муравьи засуетились вокруг меня, но что могли сделать со мной какие-то муравьи?

Я был великаном. Мифическим гигантом, способным шагнуть с одного континента на другой. Да что там говорить, я был богом.

Я был силой. Я был ураганом, а вокруг находились только жалкие твари, которые стояли между мной и моей целью. Я развел руки и произнес слова на незнакомом языке. Я не понимал смысла этих слов, знал только, что они древнее не только меня, но, возможно, и всего человечества. Фигурально выражаясь.

Когда я закончил декламацию, огоньки вокруг меня погасли.

Все, кроме двух.

Хранитель и герой.

Со стороны мага в меня полетел тонкий лучик света, но я легко отбил его в сторону. И когда Хранитель запустил в меня вторым боевым заклинанием и его защита на мгновение ослабла, я ответил массированным ударом.

Пузырь защитного заклятия, прикрывающий сладкую парочку, лопнул, и Хранитель повалился на землю, схватившись руками за горло.

Героя моя магия, к сожалению, ликвидировать не могла – Свена хранил Второй меч. Но ситуацию легко было поправить, благо бесхозного железа вокруг валялось несчитано. Я подобрал с земли первый попавшийся клинок и пошел на героя.

Это был не бой на жизнь или смерть, а короткая схватка велосипеда с бульдозером.

Дзинь. Хрусть.

Когда огонек жизни Свена, носителя Второго меча, погас, как до него гасли остальные, я вывалился в реальный мир. Только тогда я осознал, что натворил.