Гульчатай, закрой личико! - Ирина Боброва

И метла понеслась над спящей землей.

Мексика задремала, прижавшись к теплой груди Горгоны, и поэтому, когда пролетали над Рубельштадтом, не видела внизу короля Полухайкина и Гучу, которые несли каменную статую Бенедикта. Гризелла тоже не обратила на это внимания.

Гуча заметил в небе ведьмину метлу с пассажирами на борту, но не придал этому значения. Он проклинал тот день, когда столкнулся с Бенедиктом на лестнице, и самого Бенедикта, и каменного истукана, которого они с Альбертом целый день несли на плечах, словно бревно. Ему казалось, что дорога никогда не кончится. Силы были на исходе, когда они наконец-то дошли до дворца.

Стараясь никого не разбудить, вошли в тронный зал и поставили окаменевшего Бенедикта около окна, после чего без сил рухнули на пол. По пути они много раз роняли статую, и теперь, лежа на полу, Альберт подсчитывал повреждения.

– Мы тут пару кусков откололи, – сообщил он.

– И что? – спросил Гуча, думая о том, что он с удовольствием расколотил бы статую вдребезги, а потом еще бы и попрыгал на осколках, пока они не превратились бы в мелкую крошку. Тело болело, кости ныли и даже, казалось, синяки и ссадины пульсировали болью, напоминая о себе.

– Парень теперь фиг женится. – В голосе Альберта Ивановича послышалось такое искреннее сочувствие, что Гуча приподнялся, опершись на локоть, и тоже посмотрел на изваяние.

– Это почему? – спросил он, подсчитав повреждения. – Мы же только палец сломали, а не…

– Так палец-то тот, на котором это типа обручальное кольцо носят.

– Значит, ангелок останется неженатым, – рассмеялся черт, но тут же застонал от боли.

– Это почему я останусь неженатым? – послышалось сзади, и друзья, вскочив, увидели живого и здорового Бенедикта. Они переводили взгляд с него на каменного истукана, открывали рты, но слова пришли намного позже – минут через пять.

– Ты… это…

– Что, Альберт? Что ты хочешь спросить? – Бенедикт решил помочь другу сформулировать мысль.

– Альбертушка хочет спросить… – сказал Гуча, и в голосе его было столько яда, что ангел сразу начал думать, что опять сделал не так, – Альбертушка хочет спросить, где ты, урод, неделю шлялся! А еще он говорит, что набьет тебе морду за то, что мы, как два придурка, через всю страну твой памятник на себе тащили. Где ты был, остолоп?

– У дядюшки… – пролепетал Бенедикт, не понимая причины такой суровой встречи.

– Так это, та телка тебя же того… типа в цемент закатала, – сказал Полухайкин, рассматривая блондина.

На нем снова, как в первую встречу, было надето несколько футболок разной длины. Ситцевые трусы, которые ангел надел, не зная, что это нижнее белье, были на этот раз ярко-розовыми, в больших веселеньких ромашках. В белых кудрях притаилась маленькая тюбетейка, а на ногах красовались кеды размера на три больше, чем требовалось.

– Какая телка? – Изогнутые дугой брови ангела поползли вверх, лоб сморщился гармошкой. Потом он нахмурился и почесал затылок, вспоминая, сталкивался ли он с рогатым скотом неделю назад.

– Блин, я че, всю жизнь тебя русскому языку буду учить? Баба та, из гроба. Эта… Амеба Гарпия, – проворчал Альберт и достал из-под трона узел. – Переоденься, клоун, а то я смотрю на тебя и… это… «Ну погоди!» вспоминаю.

– Вылитый волк, – рассмеялся Гуча, перекатываясь на другой бок. – Правильно Аминат натуру твою вычислил, тот красавчик из мультфильма тоже в разные переделки попадал, а его друг не успевал спасать неудачника. Хороший друг был, ушастый такой, как мы с Альбертом.

– В смысле ушастые? – не понял его Полухайкин.

– В смысле лопоухие, Альбертушка, – ответил черт. – Тащили с тобой эту каменюку, вместо того чтобы Бациллу Амебу искать.

– Горгону Медузу, – поправил Бенедикт, снимая с себя канцелярские тряпки. – Я, как только тело окаменело, сразу в Канцелярию вернулся.

– Идиот! – воскликнул Гуча и стукнул себя по лбу.

– Ну что я опять не так сделал?! – возмутился Бенедикт и бросил на пол футболки. Он не чувствовал за собой никакой вины и готов был вспылить, плюнув на этику общения.

– Нет, ангелок, ты все правильно сделал, это я идиот. Я и не вспомнил, что ты можешь просто переместиться. Тащил это изваяние и даже не подумал, что тебя в этом камне нет.

– Не переживай, амиго, ну лоханулись, в натуре! С кем не бывает? Я же говорил, что тебе обезьяны мозги стрясли. Не переживай, это не смертельно. А ты, белобрысый наш ангел, базар сократи и в двух словах – почему сразу о себе не дал знать, что типа с тобой все в порядке?

– Так мне, пока новое тело сконструировали, ждать пришлось. А я это время в архиве сидел, средство искал, чтобы сделать взгляд красавицы безопасным.

– Ничего себе красотку отцепил! – хохотнул Гуча, – со змеями вместо волос.

– Не было никаких змей, – ответил Бенедикт, – я, во всяком случае, не заметил.

– Значит, ангелок, тебя ждет обалденное эстетическое наслаждение.

– Какое?

– Я тебе говорить не буду, я лучше посмотрю… Так что ты там в архиве нашел?

– Ничего не нашел, но я проявил смекалку. – Ангел полез в карман расшитого золотыми цветами сюртука, забыв, что уже переоделся в привычную одежду.

– Ого, нам сразу прятаться или выживем?

– Зря ты так, Гуча, я просто подумал… – Бенедикт переворошил кучку только что снятой одежды, нашел ромашковые трусы, в которых кто-то решил сделать карманы.

– И у тебя впервые это получилось! – съязвил Гуча.

– Хорош, амиго, дай парню договорить! – одернул его Полухайкин.

Ангел не ответил, он молча достал из кармана солнцезащитные очки и показал друзьям.

– Другого средства нет… – Гуча и Альберт Иванович согнулись, их лица покраснели от натуги. Ангел сначала кинулся к друзьям, думая, что тем плохо, но потом понял – им вовсе не плохо, просто они сдерживаются, чтобы не разбудить богатырским ржанием домочадцев. – А что вы смеетесь? – обиженно спросил Бенедикт. – Ну над чем вы опять смеетесь?

– Ты бы еще у Тамарки паранджу купил, женишок! – просипел Полухайкин, изо всех сил стараясь не расхохотаться в голос. – Подойдешь к своей зазнобе и скажешь типа Гульчатай, закрой личико! Во, блин, романтика, в натуре!

– А она кинется тебе на шею и спросит: «Зачем, милый?» – поддержал подначку Гуча. – А ты ей ответишь: «Чтобы глаза мои тебя не видели, Амебушка!»

– Медуза она. Горгона Медуза, – поправил ангел, сердито посопел, но потом решил не обижаться на друзей и тоже рассмеялся. – Кстати, судя по тому, что в пещере вы ее не обнаружили, она куда-то ушла. Где же мне ее найти?

– Щас выясним. – Полухайкин свистнул – тут же открылась маленькая дверца в стене. К компании присоединился землеройный гном. – Пацаны у меня всегда на стреме. Докладывай!