Марш экклезиастов - Ирина Андронати

Жизнь всё время отвлекает наше внимание; и мы даже не успеваем заметить, от чего именно.

Франц Кафка

— И этого языка я тоже не знаю… — сокрушённо сказал Шаддам. — Никогда не предполагал, что могу оказаться в таком положении.

Уже несколько сот свитков валялись просмотренными и отброшенными за ненадобностью, когда Николай Степанович вдруг встал и начал озираться — будто увидел всё это впервые. Костя и Шаддам немедленно прекратили разбор завала и сделали по полшага к маршалу — вдруг, не дай бог, у него опять потеря памяти или там ориентации…

— Ребята, — Николай Степанович поднял палец, как бы призывая к ещё большей тишине. — А вам не кажется, что эту кучу здесь свалили не просто так? Кому-то они и до нас оказались не по зубам? А?

— Ну, точно! — сказал Костя. — Тоже искали что-нибудь знакомое. Так. Брали вот из этих шкафов… вот там, под светом, читали, сюда откидывали. Потом стали таскать по лестнице и бросать сверху… насыпать кучу…

— Попробуем заглянуть в дальние шкафы? — предложил Шаддам. Нойда молча вильнула хвостом и устремилась в указанном направлении.

В этот момент стемнело. Солнце ушло с небесного круга, уступив место облачной пелене.

— Ёшкин кот, — в сердцах сказал Костя. — Только-только начнёшь получать от работы удовольствие…

— Ничего, — сказал Николай Степанович. — Боюсь тебя огорчить, Костя, но у нас впереди вечность.

Туман и раньше появлялся на улицах с наступлением сумерек, но сейчас он как-то по-особому сгустился. Переулок, по которому они шли, странно расширился, верхние этажи домов подтаивали в дымке. Впервые за всё время — если вообще можно говорить о времени здесь — возникло эхо: звуки шагов звонко отлетали от стен. Поэтому казалось, что идут не три человека и бесшумная собака, а по крайней мере десяток, и с ними целая собачья упряжка.

Вперёд видно было шагов на тридцать, дальше всё как-то смазывалось.

— Мы не прошли поворот? — спросил осторожный Костя.

Шаддам покачал головой. Николай Степанович, считавший шаги, вздрогнул и стал оглядываться. Все остановились.

— Нойда, мы правильно идём?

Нойда не слишком уверенно кивнула. Немножко отошла и стала прислушиваться, подняв одно ухо вверх.

А потом там, впереди, раздались шаги. И в тени и тумане появилась чья-то фигура.

Нет, понял Николай Степанович через секунду. Там пустота, игра теней, не более: фигура разделилась, и то, что выше пояса, потекло наискось вправо, а ноги сделали ещё несколько медленных шажков. Остановились и с некоторым сомнением исчезли.

Но — звук шагов приближался. Теперь это были шаги кого-то большого, больше человека… обманчиво-медленного…

И снова появилась туманная фигура: волк, поднявшийся на задние лапы и достающий головой до окон второго этажа.

Нойда попятилась, зарычала. Хвост её встопорщился — как и шерсть на загривке.

Шаддам встал рядом с нею, погладил между ушами. Нойда повела лопатками, чуть расслабилась.

— Николай Степанович, Костя, — позвал Шаддам, не оборачиваясь. — Я думаю, нам всем лучше укрыться в доме. Впереди действительно что-то есть.

— Да, — сказал Николай Степанович, опускаясь рядом с Нойдой на колено. — В смысле, нет. Девочка, найдёшь дорогу? Вот сейчас, немедленно?

Нойда уставилась в землю, закрыла глаза. Николаю Степановичу послышалось, что она скрипнула зубами.

Шаги приближались.

Нойда кивнула — и бросилась назад, туда, откуда они пришли, прижимаясь к самым стенам домов. Николай Степанович кивком головы отправил вслед за ней Шаддама. Костя, он это знал, не отойдёт ни на шаг.

Туманный волк тоже расплылся бесформенными пятнами.

— Так я почему-то и подумал. — Костя сглотнул.

— Что-то есть — там, дальше, — сказал Николай Степанович. — Бегом.

Они догнали Нойду и Шаддама в момент, когда те сворачивали в глубокую арку — совершенно такую же, какие здесь во всех домах. Но эта вела не внутрь дома — за нею начинался переулок. Тот самый, по которому они сюда пришли. Из-за этой чёртовой арки они в тумане попросту проскочили поворот…

— Тихо… — сказал Шаддам. — Пожалуйста…

Все затаили дыхание.

Шаги приближались.

— Нет, показалось, — сказал Шаддам. — Извините. Пойдёмте…

И в этот момент на улице, с которой они ушли, что-то произошло: будто бы сдвинулся тяжёлый камень, будто бы что-то стремительно протянулось по облицовочной плитке, потом что-то упало, мягко и в то же время ломко, и всё накрыл плотный звук удара. Потом снова короткое быстрое волочение, и сдвинувшийся камень встал на место.

Не говоря ни слова, все повернулись и быстро пошли, почти побежали к дому. К своему дому.

— Что-то случилось? — выглянула навстречу Аннушка.

— Да вроде бы нет, — сказал Николай Степанович и посмотрел на своих. — Вроде бы ничего не случилось.