Командир - Павел Мамонтов

– Тук-тук, можно к вам? – громко крикнул Ахромеев на весь подъезд, потому что руки были заняты, а звонок не работал.

То, что сейчас день, было неплохо. Если Таня на смене, можно просто оставить продукты матери и уйти без объяснений. С другой стороны, это как-то не по-человечески. А что Хром может ей сказать?

Таня оказалась дома. Открыла дверь и ахнула:

– Мама, посмотри, кто пришёл! Проходи быстрее.

– Да вот решил заскочить, отдариться за угощение.

– Здорово, а можно это взять? – спросила Таня, указав на пакеты.

– Конечно, бери, тут всё твоё, разбирай. Только один сначала возьми, они тяжёлые.

– Ой, – ответила девушка, присев под тяжестью гостинцев, – и правда тяжёлые.

В прихожую вошла её мать, скользнула по Хрому усталым взглядом, а потом сказала:

– Проходите, будем чай пить.

Александру показалось или Наталья действительно постаралась придать голосу радушие?

Чаепитие удалось на славу, Никитка выглядел счастливым и довольным. Наталья, глядя на него, тоже оттаяла. Таня всё время болтала про любимый цех и как у неё всё получается. А потом вдруг Наталья сказала:

– Нам с Никиткой надо погулять, а вы оставайтесь, товарищ комендант, попейте ещё чаю.

– Да, признаться, надо идти.

– Оставайтесь, Александр, – попросила Таня, заглянула в глаза и нежно положила свою ладошку на руку разведчика. – Говорят, вы с местными монстрами воевали. Расскажите мне как. Оставайтесь… пожалуйста.

И Александр согласился, даже как-то неожиданно для себя согласился. Когда Наталья с сыном ушли, Таня и правда стиснула руку Хрома и с горящими глазками жадно попросила:

– Ну как ты воевал, расскажи?

«Может, и правда не знают?» – в очередной раз подумал Хром и кратко поведал девушке историю операции «Капкан». Вскользь упомянув и про магию нелюдей, и про свои ощущения.

– Круто! – даже не с восхищением, а с каким-то восторгом воскликнула Таня. – Ты прям супергерой! Как у тебя так получилось, не представляю.

– Ничего сложного. Не сложнее, во всяком случае, твоего станка. У нас с нелюдями слишком большая разница в техническом отношении. Нужно лишь пораскинуть мозгами, организовать всё грамотно – и проблем не будет.

Произнеся эту тираду, Хром почувствовал, что это прозвучало хвастливо, и решил добавить ложку дёгтя:

– На самом деле нелюди проиграли, как только клюнули на приманку. Ведь если бы наши мозги размазало ментальным ударом или мы в панике выбежали из БТРа, миномёты всё равно бы отработали по квадратам. А там ровное поле. Результат очевиден.

– Не говори так. Ты мой герой, – с пылом сказала Таня.

Взяла ладонь Александра и прижала к своей груди.

– Таня, не надо.

– Подожди, я знаю, что ты скажешь. Ты старше, я тебе не пара. Всё так. Только я взрослая девочка. Не смейся, здесь взрослеют раньше. Я всё понимаю, но мне не нужно от тебя ничего. Спасибо, конечно, за подарки, но ты для меня сделал уже главное, остального я добьюсь сама. Мне нужен только ты. И то не весь. Только возможность быть с тобой, хоть иногда. Когда ты сам захочешь. Мне большего не надо. Честно!

И вцепилась в руку Хрома, как в плюшевого мишку, и прижала к себе ещё сильнее.

– Таня, ну что ты?…

Александр пытался придумать, как бы деликатно прекратить разговор, но ничего в голову не приходило. А мужской организм отреагировал на прикосновение к женской плоти вполне предсказуемо.

– Ты не веришь мне? – спросила Таня.

Хром взглянул в её влажные глаза. Они были карие, как у Вики, и смотрели всё с той же готовностью и любовью, и даже с какой-то надеждой.

– Тань, я не…

– Позволь мне быть с тобой, просто позволь.

Таня вдруг поцеловала пропахшие оружейной смазкой пальцы Хрома.

«Я должен ей сказать!» – подумал Хром, но слова застряли в горле, вместо этого он произнёс:

– Девочка моя.

И провёл ладонью по щеке. На лице Тани мгновенно расцвела улыбка. Александр поцеловал её в щёку, ощутил вкус нечаянной слезинки.

– Ну ты что, не плачь!

– Ничего.

Таня бросилась ему на грудь, обняла крепко. Александр поднял её, невесомую и дрожащую, отнёс на кровать в другую комнату. Едва касаясь, провёл губами по щекам, шее, оттянув край кофты, между грудями. Таня трепетала от этих прикосновений и дышала часто-часто, закрыв глаза. Хром остановился: совесть кольнула и девочка рядом с ним выглядела такой юной и невинной. Но не успел он продолжить свои размышления, как невинная девушка обхватила его шею, прильнула и впилась в губы страстным поцелуем.

Александр, уже начавший забывать прикосновение женского тела, ответил с неменьшей страстью, но спустя минуту нашёл в себе силы отстраниться. Завёл обнимавшие его шею руки, тонкие, но сильные, с мозолями на ладошках, девушке за затылок. Таня с готовностью подчинилась: закрыла глаза, раздвинула ножки в трикотажных штанах. Хром усмехнулся: и впрямь юная совсем. Он только приспустил резинку брюк, задрал край кофты и начал целовать тёплый бархатный животик, водить по нему языком, поднимаясь всё выше. Помог девушке освободиться от лишней одежды. Таня смотрела то на Александра, то на свою обнажённую грудь – уже совсем не девичью, хорошо сформировавшуюся, с алыми набухшими сосками, – с какой-то смесью стеснения и гордости. Александр усмехнулся, жадно поцеловал молочно-белую грудь, зажал между зубами упругую ягодку соска, провёл по нему языком. Девушка протяжно застонала. Хром запустил ладонь ей между ног и ощутил влагу, насквозь промочившую брюки. Чуть надавил, вращая ладонью. Таня застонала-заплакала, сжала ногами ладонь Хрома, прижалась к нему, вся дрожа.

– Ты всё, что ли? – спросил разведчик.

– Угу.

Таня пожала плечами, будто извиняясь, и озорно засмеялась:

– Я обожаю, когда так… ну руками ласкают, – последнюю фразу Таня произнесла шёпотом, будто боялась, что кто-то услышит.

– Ну, раз ты всё, я, может, пойду?

– Нет, ты что! Не уходи! Я хочу, чтобы всё по-взрослому было.

– По-взрослому?

Таня закивала головой, глядя немножко испуганно и робко улыбаясь.

– Ну ладно. Ложись, как лежала, закрой глаза, и сейчас всё будет.

Таня выполнила просьбу. Почувствовала, как с неё сняли штаны и трусики. Оставаться совсем голой при свете дня, когда её видят всю, было так непривычно. В этом была какая-то беззащитность, и в то же время это было так возбуждающе, когда ничто не сдерживает, не преграждает. Таня почувствовала поцелуи на внешней стороне бёдер. Они отдались мурашками по всему телу, и сладкое тепло вновь начало скапливаться внизу живота. А потом её поцеловали там. Горячий язык прошёлся по набухшим губкам, потом ещё раз и ещё. Что-то твёрдое ткнулось между ними, и горячий шар удовольствия лопнул. Тело наполнил нереальный, бешеный кайф.