Несчастливы вместе - Карина Пьянкова

— Был. Теперь передумал.

Сволочь.

— Надеешься на семейное счастье? Со мной?

Улыбнулась я мужчине так, что тут даже полный идиот оставил бы надежды на благополучное будущее.

«Папаша» поморщился, будто от зубной боли.

— Почему нет? Мы вполне можем договориться до чего-то приемлемого для нас обоих. Не знаю, что ты себе придумала, но, поверь, я тебе точно не враг.

Ну-ну. Звучит-то это все, разумеется, красиво… И даже убедительно. Ну что поделать, все-таки если певец Кан паршивый, то актер вполне себе неплохой. Но все равно не верю.

— Не враг, кому ты растрепал про мою беременность и кто из осведомленных мог попытаться меня убить?

Кан не побледнел даже, а посинел, всем видом выражая ужас и непонимание.

— Тебя пытаются убить?!

Кажется, эта новость его не слишком порадовала.

— Да, и очень старательно. С тех пор, как я сообщила тебе о ребенке.

Намек был не то чтобы слишком тонкий, но Кан его все равно не уловил. Он вообще на него никак не среагировал. Как будто в его голове в принципе не укладывалась мысль, что он может покушаться на собственного ребенка.

Наверное, этому стоит порадоваться? Хотя бы не убийца…

— Почему ты тогда ходишь на работу как ни в чем не бывало? Почему тебя начали только сейчас охранять?! — начал почти орать на меня Кан. «Почти» — потому что сил на полноценный крик ему явно не хватало. Но он очень старался.

Нет, ну вы только посмотрите на него… И этот туда же — воспитывать меня взялся. Куда мир катится? У этого-то вообще нет никаких оснований для педагогических замашек.

— Не твоего ума дело, — отрезала я, надеясь прервать поток возмущений. Размечталась, что называется.

— Именно что моего! — не желал униматься и так полудохлый мужчина. Похоже, он никогда из этой больницы не выйдет. — Как можно так безответственно относиться к собственной безопасности?! К безопасности собственного ребенка!

Ну… В чем-то он даже был прав. Но черта с два я ему скажу. И так уже решил мной покомандовать. Что за безобразие — все пытаются управлять мной!

— Я к Арчи переехала! Он коп и обо мне может позаботиться. И вообще, лучше бы сказал, кто тебя избил.

Кажется, упоминать при Кане Дэниэлса было не самой лучшей идеей. Потому что физиономия папаши моего чада стала еще более возмущенной, чем прежде. Удар у моего друга хорошо поставлен, понадобится много времени, чтобы его забыть. Годы занятий боевыми искусствами, да и крупный мужчина опять же…

— Что?! Жить с посторонним мужчиной?! У тебя стыд вообще есть?!

И все-таки у них на Востоке что-то не то с головой. Какое-то специфическое умственное отклонение. Наверное, это из-за того, что много риса едят.

— Вот спать с посторонним мужчиной я могла, а пожить у лучшего друга — уже нет?

На месте Чхве Ки Де я бы уже занялась приготовлением к похоронам. Потому что после каждой моей фразы Кану становилось все хуже и хуже.

— С каким посторонним мужчиной?!

Молча ткнула пальцем в его сторону.

— Я не посторонний! Я отец твоего ребенка!

Убийственная логика. Как будто одна проведенная вместе ночь вдруг сделала нас близкими людьми.

— Именно что посторонний. Посторонний мужчина, с которым я сама не знаю почему переспала, в результате получив в качестве бонуса незапланированную беременность. И, к твоему сведению, я вообще не помню про эту самую ночь. Ничего. Так что я была либо в стельку пьяна, либо…

— Один бокал вина, — растерянно произнес Кан Му Ён, перебивая меня. — Ты выпила за ужином один бокал вина. И вела себя как обычно. То есть нет. Сейчас-то я понимаю, что совершенно не как обычно… Но тогда-то казалось, что все в порядке…

Из его путаных объяснений я ничего не поняла. Шансов, что меня бы так развезло с одного бокала, не было. Да и если бы я действительно захмелела, то это Кан бы точно запомнил. Все запоминали… А вот отмеченные им какие-то странности в моем поведении — это уже что-то.

Я подскочила на ноги и подошла вплотную к кровати знаменитости. Кан Му Ён от моей непосредственной близости как-то разом напрягся.

— Ты что имеешь в виду под этим «вела себя обычно-необычно»?

Иностранец поднял на меня совершенно несчастные глаза и выдал:

— Ты была милой.

Пауза.

Я задумалась.

Крепко задумалась.

То есть… Я была милой, и это теперь ему кажется странным? Ах ты…

Хотелось закатить скандал, но ведь правду сказал. А нападать на кого-то за правду… Ну да, характер у меня действительно мерзкий, и в нормальном состоянии я бы не продержалась весь вечер в образе пай-девочки.

— И в отель с тобой согласилась ехать? — с подозрением поинтересовалась я, готовясь к самому худшему.

Кан испуганно зажмурился и выдавил:

— Это вообще была твоя идея…

— Что-о-о?! — не поверила я собственным ушам. Моим первым правилом всегда было: пусть мужчины за тобой бегают, а не ты за мужчинами. С моей внешностью я могла себе позволить немного гордыни. В разумных пределах, разумеется.

Но чтобы я кому-то предложила переспать?! Я?! Первая?! Да это меня упрашивали! Долго упрашивали! Едва ли не на коленях! И порой безрезультатно.

— Я точно была не в себе…

— Даже не сомневаюсь, — чуть более спокойно произнес Кан. — Не стой на холодном полу в одних тапочках. Тебе болеть нельзя.

Хотелось начать спорить. Я всегда и со всеми привыкла спорить. Но ведь прав… Поэтому я вернулась в кресло, чувствуя, как внутри разливается раздражение.

— Я никогда бы себя так не повела! И спать бы с тобой я тоже не стала! Только не с тобой!

Кан Му Ён, разумеется, возмутился, да и как ему было не возмущаться, привыкшему знать, что он свет в окошке для тысяч, если не миллионов женщин всех возрастов.

— Чем я тебя не устраиваю?!

— Меня женщины не привлекают, — отрезала я, брезгливо передернув плечами.

Нет, я знала, что мужчины Корё, да и вообще восточные мужчины сейчас пользуются бешеной популярностью у слабой половины человечества по всему миру. Но для меня эти… межвидовые связи всегда были, есть и будут дикостью. Ну ладно еще Ватанабэ с Беннет. У них великая любовь была с первого взгляда. Да и Такео вполне себе мужественный. Кан Му Ён выглядел, мягко выражаясь, андрогинно. Особенно сейчас, похудевший едва ли не до костей. Мощи неопределенного пола, но на женские похожи больше.

— Ч-что?

Я уже поняла, что разговоры о женоподобности напрочь лишают Кан Му Ёна душевного равновесия. И решила хорошенько поиздеваться над ним. За все. За ту чертову ночь. За него самого. За его чертову мать.