Песчаный блюз - Алексей Бобл

Скорп заткнул флягу пробкой, улегся на бок, вытянувшись на бочке во весь рост.

— Да мутант их знает, Музыкант. Они раньше нас приехали.

— А местные что говорят?

— Да ничего. Довольны они — омеговцы в кабаках гудят, монеты тратят, девок местных щупают, соляру для танкеров своих покупают…

— То есть город они не захватили?

— Да какой там захватили! На постое просто. Вроде, я слышал, это только часть армии. Один батальон, а всего их тут несколько в округе. На войну они какую-то собираются, уедут завтра.

— На какую войну, с кем?

— Главное — не со мной. Ты у Берии поспрашай, он с Мигалой, хозяином гостиницы, сегодня долго базарил, так мог разузнать всякое. Только Берия отдыхает щас. Нездоровится ему.

— Все равно поспрашаю, — сказал я.

Чика уже стоял под «Зебом», задрав голову, и вел светскую беседу с Эви, которая склонилась к нему и хихикала. Вряд ли над его шутками — скорее над внешностью.

— Ну, попробуй, разбуди его, — ответил Скорп.

Я обошел прицеп, приблизившись к грузовику старшины, постучал кулаком по двери со стороны пассажира. Полез на подножку, но тут дверь раскрылась, и я спрыгнул обратно.

На подножке возник Берия — крупный лысый мужчина с необычно длинными усами, шелковистыми и мягкими, облаченный лишь в подштанники, прямо поверх которых был нацеплен ремень с кобурой.

Было уже темновато, и старшина не сразу признал меня.

— Кто тут?! — грозно пророкотал он, одной рукой держась за дверцу, а другую прижимая справа к пояснице.

— Музыкант это, — сказал я. — Как дела?

Подслеповато щурясь, Берия склонился надо мной.

— А, ты… Че хотел?

— Ты что, болен?

Морщась, он потер бок.

— Почки прихватило. Знал же, нельзя ту воду в Рязани пить. Там хоть через три фильтра пропускай ее, все одно под землей какая-то отрава туда попадает, которую никакие фильтры не берут… Ну, чего разбудил? Я к Потапу только завтра, аккумулятор твой не покупал еще. А теперь ты и сам можешь

— Куплю, — кивнул я. — У меня другой вопрос. Что омеговцы тут делают? Скорп сказал: войной на кого-то собрались. На кого?

Старшина кинул хмурый взгляд через крышу кабины.

— Болтает много Скорп. Нажрется самогонки — и болтает.

— Так на кого они нападать хотят?

Он пригладил пятерней усы, присел на край сиденья, не закрывая дверцы, и тут сзади раздался шум мотора. Донеслись голоса, вскрик, клацанье затвора…

— Это еще что такое?! — Берия вскочил. грузовик скрывал от меня въезд на стоянку, и я побежал вокруг машины.

Эви спряталась в рубке «Зеба» и осторожно выглядывала из нее, Чика убежал к Скорпу — их обоих я не видел за топливным прицепом. Я сделал цыганке знак, чтобы оставалась на месте, и побежал.

Прямо посреди въезда стоял знакомый черный сендер, в котором разъезжал коренастый сержант с пышными седыми усами и бакенбардами. Он замер перед машиной, подняв большой вороненый револьвер.

В похожей позе, но с ружьем вместо револьвера, возле прицепа стоял Чика. Скорп высился над лежащим на земле омеговцем.

Второй солдат, отлетевший в сторону после удара Скорпа, валялся на спине с разбитым лицом и пытался приподняться, упираясь локтями в землю.

Выхватив пистолет, я подскочил к нему, поставил ногу на плечо и пихнул обратно. Оружие направил на сержанта. Револьвер дернулся ко мне, потом обратно к Чике.

Но все это были игрушки по сравнению с двумя — а вернее, четырьмя стволами, которые появились в руках Скорпа. Пара «бульдогов», двуствольные обрезы… Даже не знаю, почему их так называют. Ну, может, потому что при выстреле они издают звук, похожий на короткий, отрывистый и очень громкий лай? Оружие выпускает целый рой дроби, для которой используют обычно гнутые гвозди и шарики от подшипников, найденные на свалках.

Солдат у ног Скорпа, завидев «бульдоги», постарался стать очень тихим и незаметным. Скорп направил один обрез на него, второй — на сержанта.

— Именем Омеги! — прорычал тот.

— Че? — спросил Скорп. — Че ты хочешь именем своей Омеги?

— Этот! — Сержант повел подбородком в мою сторону. — Бандюга!

— Врешь! — выкрикнул Чика. — Он — доставщик, мы его знаем!

— Что происходит? — раздалось за спиной, и в поле зрения возник Берия, успевший нацепить штаны с сапогами и накинуть куртку. Оружия он не достал, хотя рукоять пистолета демонстративно торчала из-под полы.

По улице к стоянке ехали две омеговские мотоциклетки и сендер. Караванный старшина бесстрашно встал между нами. Фары сендера горели, освещая стоянку. Щурясь, Берия пригляделся к сержанту и недружелюбно спросил:

— Что надо?

— Мне нужен этот человек, — сказал сержант. — Он укрывает врага Замка Омега. И еще из-за него несколько моих людей погибли.

Берия повернул ко мне голову, ожидая ответа. Я вдруг очень ясно представил себе, что сейчас будет: сержант расскажет какую-нибудь небылицу, к нему подоспеет подмога… а Берия ни за что не станет рисковать своим караваном. Кто я ему? Всего лишь один из вольных доставщиков, иногда присоединяющийся к машинам старшины. Что же ему, сцепиться из-за меня с целым батальоном омеговцев? Не станет Берия такого делать — отдаст меня им, да и все. А раз так… Я уже собрался перевести на него пистолет, когда под ноги Берии откуда-то из темноты за грузовыми самоходами вылетело нечто продолговатое, с шипящим огоньком на одном конце.

Мгновение все мы пялились на этот предмет, потом Берия шумно выдохнул и попятился. И тут Чика показал, на что он способен: с пронзительным криком «Спасайся, командир!» — малец бросился вперед, отшвырнув ружье, налетел на Берию, оттолкнул его прочь и ногой наподдал по динамитной шашке с догорающим фитилем.

Она откатилась к сержанту, тот прыгнул назад к черному сендеру.

Я метнулся к «Зебу». Омеговские солдаты бросились вслед за сержантом, а Чика, Берия и Скорп помчались к ближайшему грузовому самоходу. Скорп на ходу махнул мне рукой с флягой.

Эви, по-прежнему облаченная в мою рубашку, стояла, держась за ограждение на корме самохода. Когда я вспрыгнул на палубу, она нырнула в рубку.

А динамитная шашка позади взорвалась.

— Не смей! — крикнул я, отталкивая Эви от рулевого колеса. — Его только я завожу!

Двигатель взревел, и я утопил педаль.

— Да ладно, ладно. — Цыганка запрыгала на одной ноге, пытаясь другой попасть в штанину бриджей. — Я тебе, между прочим, жизнь спасла, мог бы и благодарность вынести хотя бы в устном виде.

— Я бы и сам спасся! И это из-за тебя омеговцы на нас опять наседают!