Севастопольский Дозор - Сергей Недоруб

На пароме было тесно. Фон Шелленберг втиснул «БМВ» между старым грузовиком и японским паркетником, то и дело озираясь, словно переживал за целостность своего авто. Раздобыв стаканчик с кофе, он некоторое время искал место, где присесть в тишине, и наконец выбрал капитанскую рубку. Не факт, что он отвел глаза капитану, – столь колоритный джентльмен вполне мог вспомнить интересные моменты из своего морского прошлого. Возможно, в самом деле имевшего место.

Махсуд стоял у левого борта, задумчиво глядя в морскую воду. Эл прислонился к спасательной шлюпке, у которой обычно стоять запрещено, но сейчас это никого не волновало. Мы – я, Веда и остальные – расселись у узкого буфета, по обычаю вывесив «сферу невнимания». Путешествие на тот берег займет семь-десять минут плюс выгрузка. Есть время, чтобы все обдумать.

– Что ни новые сведения, то все больший головняк, – пожаловался Клумси. – Растолкуйте мне еще раз, что те горшки рассказали перед смертью.

– Бывало так, что ты читаешь очень длинный текст и пытаешься подбить факты в плотно сжатую суть? – спросил я.

– Конечно. Когда в школе изложение писал.

– Вот амфоры сделали это за нас, – продолжал я. – Все, услышанное там, не что иное, как плотно сбитая основа, высшая в своем напряжении реальность, волновавшая Светлых дозорных в их последние дни. Лишних сведений там нет и быть не может. И все услышанное имеет точный смысл. Нам лишь нужно разобраться, какой именно.

– Они все говорили про какой-то Баланс, – задумчиво сказала Веда, накручивая на палец ниточку чайного пакетика, торчащую из стакана. – И про Великий Договор. Даже переиначили само соглашение. Они что-то нашли, связанное с ним.

– Они угрожали Гесеру, – напомнил Клумси. – Им уже нечего было терять?

– А что терять Иному, предчувствующему собственную скорую смерть? – спросил я. – Допустим, есть вероятность, что Гесер нашел бы их в Сумраке. Так они об этом сами мечтали бы. Но ведь их не нашли.

– Потому что они живы.

– Будь они живы, амфоры бы не активировались.

– Значит, они мертвы, – сказала Веда. – Или превратились во что-то среднее. Мне интересно другое. Почему Гесер, когда приезжал сюда год назад, сразу не нашел амфоры?

– Мы не знаем, что он их не нашел, – высказал я версию. – Он мог попросту их скрыть.

– Зачем? И от кого?

– Там были толпы народу. Светлые, Темные, Инквизиция… Гесер – Великий маг. Он мог скрыть амфоры памяти.

– Так, что даже твой хваленый Завулон не нашел?

– Мы не знаем, что их не нашел Завулон, – сказал я, глядя на морские волны.

Ромка с треском поставил чашку на блюдце.

– Серый, ты уже совсем дикие допущения делаешь, – сказал он. – Светлый и Темный заключили соглашение, чтобы обмануть Инквизицию?!

– Я не делаю никаких допущений, Рома. Я опираюсь исключительно на факты. Мы с вами здесь? Да, здесь. И Темные, и Светлые. Работаем вместе. И у нас одни и те же конверты с приказами, написанными от руки одним и тем же почерком.

– Женским почерком, – уточнила Веда.

– Что? – Я повернулся к ней.

– Приказы писала женщина, – повторила она. – Я в этом разбираюсь. К тому же бумага – всего лишь дерево. И у нее есть память. Но не проси меня вычислить, кто именно это был, – настолько сильно я не прокачана.

– Понял, – кивнул я. – Спасибо. Будем знать.

– Короче, у меня такое мнение насчет говорящих голов, – сказала Веда. – Их волновала одна и та же тема. Что-то, убивающее Иных. Какой-то Баланс, связанный с Великим Договором или им же порожденный. Сам он убивать не может, потому что живет между слоями Сумрака. Но у него есть какое-то Дитя, живущее в нашем мире, и это Дитя убивает Иных. Вот все, что я поняла.

– Светлый порождает Темного, – добавил я. – Так оно и есть… стало после заключения Великого Договора. До него Иные были свободны. А после – уже немного по-другому. Свободны стали только Светлые. А Темные решили выжидать и реагировать. Светлые что-то делают – Темные реагируют. Все строго в рамках Договора.

– Любая магия, произведенная Светлым, провоцирует встречную магию Темных, – произнесла Лина. – Никто же не будет это отрицать, правда?

– В целом все шло поровну, – думал я вслух. – Общие силы Светлых и Темных были более или менее равны. Сумрак умеет регулировать наше соотношение. Держать баланс, так сказать. Но кому-то этот баланс вышел боком. Что-то с годами зародилось в Сумраке… нечто, вылившееся в своего наместника в нашем мире. Дитя Баланса.

– И оно убивает Иных, – закончил за меня Морозко.

– Не просто убивает Иных, а делает это симметрично. Разменивает равные фигуры. Находит Темного со Светлым единого уровня и убивает. Схлопывает нас попарно.

– Ты про Неваляшку, что ли? – спросила Веда подозрительно.

Я покосился на нее и спросил:

– Ты-то где могла про Неваляшку слышать?

– Да так, – пожала плечами Светлая. – У нас там, в Чите, свой фольклор. Тамошние Иные вообще разговорчивы. Да и семидесятые были насыщенными.

– В семьдесят третьем Неваляшка появился потому, что численность Иных на квадратный метр превысила некую критическую массу, – объяснил я, хотя сам сомневался, что это звучало как объяснение. – Их стало больше, чем Сумрак мог обслужить. Это считается разовым случаем. Все симптомы нашей с вами ситуации совершенно другие. Да и Иных тут нет, кроме нас.

– Да что ты? – захлопала ресницами Веда. – Разовым случаем?

– Эмм, ребята, – осторожно вымолвила Лина. – Может, вас оставить наедине?

– Нет! – ответили мы с Ведающей одновременно.

Морозко скорчил недовольную гримасу.