ДНК Творца - Надежда Мамаева

Не знаю, до чего мы могли бы еще договориться в таком ключе, если бы не услышали вдалеке шум мотора.

– Туда, – указала на ближайшие кусты.

Не сговариваясь, мы зарылись в жесткую зелень, полную колючек, в рекордные сроки. Пока продирались сквозь кусты, я успела увидеть, что с другой стороны зарослей стелется извилистая лента дороги. Добрались.

Разбитый фургончик, по ощущениям – ровесник моего отца, задорно тарахтел мотором и был столь резвым, что впору было заподозрить у него отсутствие тормозов. Суперэлитный цвет первой детской неожиданности довершал образ типичного авто, на котором можно не только ездить, но и использовать его в качестве затычки в заборе.

Скорее подчиняясь интуиции, чем здравому смыслу, я рванула из кустов наперерез этому австралопитеку от автопрома.

Ветви цеплялись за волосы, били по рукам, но я успела выскочить на дорогу, когда между мною и бампером шайтан-машины оставалось метров двадцать. Визг тормозов (которые все же, на мое счастье, были), попытка уйти на встречку, объезжая сумасшедшую меня, и глухой удар о придорожное ограждение.

Инструктор, что обучал меня в автошколе, рассказывал о том, как машина тормозит. При этом сначала обстоятельно объяснял принцип действия ручника, сцепления, говорил о блокировке колес, а потом, видя мое сосредоточенное выражение лица, махнул рукой и заявил, что у женщин обычно процесс остановки немного иной. На мой закономерный вопрос: «В чем принципиальная разница?» – сэнсэй руля и ключа зажигания ответил, что у мужчин обычно срабатывают тормозные колодки при нажатии на педаль тормоза. У дам же авто тормозит сначала капотом, потом радиатором, а потом уже и двигателем. Чаще всего о столб.

Судя по логике бывшего инструктора, за рулем пикапа сидела немножко женщина. Ибо капот игриво задрался, явив миру нутро мотора. Последний, к слову, не глох, несмотря на все попытки водителя. В результате седой и скрюченный старичок, вылезший из драндулета, в сердцах пнул свою колымагу, возвел руки к небу, призывая светило в свидетели, и произнес сначала прочувственную речь то ли Деве Марии, то ли декламируя изощренное проклятие. После этого наконец-то обратил взор на меня.

То, что идея выскочить на дорогу испуганным зайцем была не просто плохая, а очень плохая, поняла сразу. Ритуально усовестив небо и побитую развалюху, водитель обратил гневный взор на меня. Он орал, ругался, размахивал руками – в общем, всячески оказывал помощь не случившейся жертве аварии.

Вылезший за мною из кустов вампир с интересом молчаливо наблюдал за тем, как старик отводит душу, а потом тихонько поинтересовался:

– Ты так и задумывала?

Я, рефлекторно втянув голову в плечи и сморщившись от громких звуков, проинформировала клыкастика, что вообще-то хотела, чтобы синьор нас взял в попутчики и увез желательно как можно быстрее и дальше отсюда. Блондинчик понимающе хмыкнул и… начал насвистывать. Увериться, что мир окончательно сходит с ума, не получилось по той простой причине, что лицо старичка (у которого было два зуба и, как впоследствии выяснилось, четверо сыновей) расплылось в блаженной идиотской улыбке, а потом он пролепетал:

– Конечно-конечно, как не помочь двум очаровательным молодкам, попавшим в беду.

После этих слов он развернулся и потопал обратно к своей, так и не заглохшей машине.

– Пойдем, – коротко проинформировал вампир и пояснил специально для меня, недалекой: – Ты же хотела, чтобы он увез нас на этом экипаже как можно дальше. Вот я ему и внушил, что мы – две прекрасные и юные синьоры, находящиеся в затруднительном положении.

Я лишь помотала головой, поскольку ни я, ни вампир девушками не являлись. А насчет прекрасных… думаю, точнее бы было просто красных. Зато теперь стало понятно, как Адриано поддался чарам этого вампирюги.

Тем не менее мы влезли в фургончик, и хозяин сего шикарного авто, сдав чуть назад, вернулся на первоначальный курс, то бишь на дорогу.

Пока ехали по серпантину, я успела передумать кучу всего, а услышать – и того больше. Водитель не замолкал ни на минуту, поведав нам и свою родословную, и что он – винодел чуть ли не в десятом поколении, и что врачи-то ему пробовать свой продукт запретили, сказав, что каждый бокал может стать последним.

На мое справедливое замечание: «Как тогда оценить качество продукта?» – старичок беспечно улыбнулся и заявил, что пить он не бросил… Зато вносит интригу в каждое застолье.

И продолжил болтать – на этот раз уже о сорванцах-внуках и о том, что июль в этом году удался на диво жаркий. Сетовал на мелкую, но дивно сочную ягоду, из которой должно получиться отличное вино, вот только жаль, что его будет не много.

Блондинчик, скрючившийся в три погибели на заднем сиденье, клацал зубами и отнюдь не от голода (во всяком случае, искренне на это надеялась), а от системы амортизации драндулета. Я же просто подскакивала на ухабах, норовя приложиться макушкой о крышу. И лишь аксакал предгорий Тосканы (а попали мы именно сюда, как уверил нас водитель) был спокоен и недвижим.

Когда по ощущениям прошло часа два, я, не выдержав болтовни шофера, шепотом спросила вампира, не сделать ли так, чтобы старичок замолчал хоть ненадолго.

– Могу, – на ультразвуке отозвался Пауль, – только думаю, что тогда мы не сможем никуда доехать: одно дело – легкое внушение, при котором разум бодрствует, другое – подчинение. Во втором случае мне придется управлять и телом этого синьора. Двигать же за него руками и ногами так, чтобы наша карета ехала… я не знаю как.

Из всего сказанного поняла лишь одно: мне попался бракованный вампир.

Когда мы добрались до дома винодела, солнце уже клонилось к закату, а моя голова раскалывалась. На зубах скрипела дорожная пыль, и я думала, куда мне все же нужнее: в ванную или в туалет. Желудок был иного мнения, напомнив о себе характерным урчанием и проголосовав за скорейший ужин. Хозяин домика понимающе ухмыльнулся и начал споро накрывать на стол. Под одобрительным взглядом Пауля старичок подал нам тарелки с бобовым супом (гордо поименованным виноделом «минестроне»), несколько кусков сыра, краюху хлеба и пыльную бутылку красного вина.

– Для аппетита, – пояснил хозяин, разливая рубиновый напиток, и гордо добавил: – «Карминьяно Россо», девяносто седьмого года! Оно особенно ароматно, насыщенно, с ярким вишневым вкусом и нотками смородины. Как раз для таких очаровательных синьорин.

Чтобы не обижать винодела, решила пригубить вино после витиеватого тоста старика. Поднесла бокал к носу, чтобы почувствовать аромат, и в этот самый момент хозяин решил поприветствовать столешницу своим лбом. Я так и замерла на месте, а потом, отставив напиток, с опаской подошла к старику, прижала указательный палец к морщинистой шее, туда, где должна была биться жилка.

Вампир даже не обернулся. Продегустировал «Россо», поставил бокал и лишь после этого спокойно произнес:

– Умер он, умер. Я чувствую, что жизнь его покинула.

– Вот тебе и интрига в каждое застолье… – протянула я, задумчиво глядя на бокал вина.