Дороги богов - Галина Львовна Романова

— Возьми сменного коня и поезжай встречь князю — скажи, что я принимаю его.

Гонец низко склонил голову и, махнув новый поклон, выбрался вон.

Будимир прибыл ближе к вечеру, сопровождаемый двумя с небольшим десятками своей дружины и несколькими боярами, за которыми следовали их люди. Воевода Войгнев и старший боярин Твердята следовали за ним по пятам.

Ради такого случая старый Гостомысл собрал силы и вышел на красное крыльцо встречать дорогого гостя.

Всадники въезжали в распахнутые ворота и спешивались, отдавая лошадей отрокам. Гостомысл едва признал в худощавом жилистом витязе, который сошел с коня последним, своего внука. Будимир потемнел ликом, осунулся. Чело его прорезали морщины, в усах и отросших по обету мести волосах мелькала седина. Он широким шагом прошел к высоким ступеням крыльца, где стоял Гостомысл, и, остановившись на полпути, наклонил голову.

— К тебе я притек, дедо, — тихо, покаянно молвил он. — Велишь ли гнать?

На подворье установилась тишина. Ближние люди обоих князей напряглись, выжидая.

— Радуется сердце мое, видя тебя, Будимир, — негромко молвил Гостомысл. — Будь гостем моим, ты и люди твои.

Он сам не радовался, говоря эти слова. Зная нрав своего внука, старый князь даже сейчас ждал от него неприятностей. Но отказать было нельзя.

Будимир рывком одолел последнюю ступеньку и обхватил старого князя руками, припав к его плечу.

Наутро стало известно, что Будимир остался жить в Новом Городе, под крылом у своего деда, который, переговорив с внуком, удивлялся произошедшей в нем перемене, повторяя про себя: «Не было бы счастья, да несчастье помогло». Пристроив своих людей на широком подворье князя-старейшины, он в ближайшие дни разослал во все концы, по всем градам гонцов, зовя князей на совет.

В назначенный день широкий двор терема князя-старейшины Гостомысла оказался полон. Пробираясь окольными путями, дабы не прознали рыщущие за данью и давящие непокорных ватаги викингов, в Новый Город съезжались князья. Из Белоозера прискакал Вадим, оставив город на меньшого брата, от Изборска добрались два брата Бориполковича, дети последнего князя, вместе с дальней родней. Пришли и некоторые из старейшин ближних родов — с Ростова и берегов Рареки. Все они, кто на себе, кто понаслышке, успели узнать, что такое викинги, повадившиеся хозяйничать на Руси, как у себя дома, и не удивились, когда, встретив их на пороге княжьего терема и проводив в горницы, ладожский князь Будимир после пира сразу завел речь о главном.

— Ведаю, что нет промеж нас мира, братья князья, — заговорил он. — Иные не рады меня здесь видеть. Но ныне враг на земле нашей и надлежит нам оставить наши споры ради общего дела. Призвал я вас сюда, дабы сообща, всем родом решили либо дать отпор незваным гостям, либо склонить перед ними головы.

Сидели в богато убранной палате, где лавки вдоль стен были устланы дорогой узорной тканью и выделанными шкурами. Грелись в шубах, опираясь на мечи, поглядывали друг на дружку. Земомысл, старший из братьев Бориполковичей, косился на Вадима и прочих князей, те отвечали ему столь же осторожными взглядами. Многие видели друг дружку впервые и знали о сидящих напротив ничтожно мало. Когда Будимир заговорил о борьбе, Вадим встрепенулся, оборачиваясь.

— Дать отпор? — фыркнул он. — И это ты говоришь, князь? А не сам ли недавно по займищам и починкам от них укрывался? А ныне о чем речь твоя? Опомнился? На хозяев земли гавкаешь, щеня?

— Тебе легко говорить! — взвились со своих мест оба брата Бориполковича, и их родичи подтянулись, готовые словом или делом поддержать князей. — Твое Белоозеро с бою не брали, воев не рубили, жен-детей в полон не гнали!.. Отсиделся за болотами-реками, за лесами да нашими спинами укрылся!.. Погоди, каб до тебя не добрались!

— Придет время — до каждого доберутся, — повысил голос Будимир. — Князья! Все мы здесь родня, все от одного корня род считаем — от Волха Славеновича, внука Русова. Нет меж нас любви, но ныне зову я вас на подмогу, собрать силы, поднять дружины и вывести их против урман, что засели в граде моем Ладоге, от отцов и дедов завещанном…

С этими словами он указал глазами на старого Гостомысла, который сидел тут же, глядя на сборище князей. Как хотел старик сейчас увидать среди них лица своих сыновей!

— А почто твоя Ладога? — мигом напустился на Будимира княжич Земомысл. — Уж коли считаться родством и знатностью, то мы поболее твоего достойны помощи! Изборск сыном Волха Славеновича, Избором Волховичем, основан был. Правнук его, наш прадед, Мирослав Селянин, и сын его, Земомысл Милославич, Славенском по наследству владели, деяниями своими в памяти людской остались, наравне с предками-щурами почитают их ныне!.. А ты? С нами в родстве, да только лишь по матери!.. Не ты, а мы должны на верхнем месте сидеть и на бой дружины звать!

— Верно, мы! — подхватил его младший брат.

Спутники обоих княжичей согласно закивали.

— Будимир Касатич нам не прямой родич, — высказался кто-то из малых князей, приехавших с Вадимом Белозерским. — Скажи слово, старейшина, достоин ли он сидеть меж нами вовсе?

Гостомысл не успел поверить, что с такой просьбой обращаются к нему, как Будимир взвился как ужаленный.

— Я вас, князья, на совет звал! — закричал он, еле сдерживаясь, чтобы не наброситься на говорившего с кулаками. — Викинги на земле нашей, а вы…

— Что на Руси враг, какого давно не бывало, нам ведомо. — Земомысл Бориполчич не собирался сдаваться, чувствуя поддержку и одобрение прочих. — И что с ним не совладать в одиночку, тоже на себе нами испытано. Я сам готов дружины собрать и в бой вывести, да и любого за собой зову. Иное дело в другом: почто ты, родович нам не по полному праву, над нами верх взять хочешь?

— А что, ты сам воеводой быть хочешь? — перебил его Будимир.

— Я по крови род от самого прародителя Волхова считаю! — ответил Земомысл. — Родовичи тут мои со мною, а твои где?

— Кривичские старейшины мною оповещены, — отмолвил Будимир. — Согласны они собрать народ и выйти на бой за Ладогу.

— Стольный град свой защитить хочешь, а о нас тебе дела нет! Что в Изборске викинги, то тебе не ведомо?

— Все мне ведомо. — По лицу Будимира было видно, что ему более всего хочется с кулаками броситься на Земомысла Бориполчича и прочих Земомысловичей, что начинали придвигаться ближе, стараясь держаться кучей. — Но помяни мое слово — ежели мы их из Ладоги выбьем, в Изборске им заведомо деваться будет некуда! Оттуда они сами уйдут — еще удерживать придется!

Кривичане, допущенные князем на совет, усмехались.

— Ты мне изгаляться брось! — Земомысл Бориполчич вскочил, притопнул ногой. — Ступай со своими кривичами Ладогу выручать, коль так! А мы сами с викингами управимся! Вадим Белозерский помочь даст — выбьем их из Изборска!

Названный вскинулся, готовый вставить слово, но Будимир не дал ему раскрыть рта.