Мессия очищает диск - Генри Лайон Олди

…Судья с трудом разлепил каменные веки.

Светало.

Рядом заворочался, приходя в себя, Лань Даосин.

И тут судья Бао разом вспомнил, где они и зачем.

Вспомнил последний разговор с Владыками перед отбытием, обещанную ему помощь – и его собственное обещание. Или все это были лишь видения, вызванные дурманными порошками, которые его друг Лань бросал в костер, открывая вход в Преисподнюю?

Судья поспешно сунул руку за пазуху. Нащупал там толстый свиток и шершавый точильный круг, которые выдал ему перед расставанием Владыка Янь-ван. Судья помнил, как пользоваться этими вещами и для чего они нужны, но искренне надеялся, что воспользоваться ими ему не придется.

Значит, все это – правда.

«Полномочий у меня теперь – даже подумать боязно! – ознобно передернулся выездной следователь. – Вот только толку от них пока…»

Судья закряхтел и поднялся на ноги.

В результате чего обнаружил, что пострадавший бок совершенно не болит.

Кострище было холодным, коробочки, мешочки и флакончики даоса в беспорядке валялись вокруг, из некоторых высыпалась часть содержимого; а тело Чжуна бесследно исчезло.

– Пожалуй, нам пора возвращаться, друг мой Бао, – услышал судья за спиной голос Железной Шапки. – А то, боюсь, отпущенный твоему слуге срок истечет, и нам придется добираться до Нинго своим ходом.

Действительно, когда маг и судья спустились в деревню, выяснилось, что они отсутствовали четыре дня.

На обратном пути в Нинго ничего существенного с друзьями не приключилось; разве что судья купил в одной из деревень у бывшего там, как и они, проездом птицелова по имени Мань весьма странный свиток. Свиток был исписан никому не известными значками, прочесть которые не представлялось возможным. Однако птицелов клялся, что нашел этот свиток близ монастыря у горы Сун, в окрестных скалах Бацюань, что значит «восемь кулаков» – и это сразу же насторожило судью. Сочтя свиток не меньше как тайным заветом Бодхидхармы, Мань попытался продать его монахам – но те, не разобрав ничего из написанного, вышвырнули Маня вон вместе со свитком. Тем не менее птицелов пребывал в уверенности, что свиток представляет немалую ценность – иначе зачем бы писать его тайнописью и прятать в скалах?

Судья был с ним отчасти согласен. И на всякий случай купил свиток, еще не зная, зачем он ему может понадобиться. Нутром чуял – надо.

Впрочем, это не помешало судье выторговать свиток за совершенно смешную цену.

Пошедшая на него бумага – и та, наверное, стоила дороже!

Разумеется, судья был человеком далеко не бедным, но зачем платить дорого, если вещь можно сторговать куда дешевле?! А по лицу Маня судья сразу понял – тумаки шаолиньских монахов не увеличивали стоимости находки.

По возвращении в Нинго судья с удивлением узнал, что на их семейном кладбище появилась свежая могила с надгробием, на котором было выбито имя его племянника Чжуна.

Однако долго удивляться у судьи не было времени: новые события последовали столь неожиданно и фатально, что на удивление уже просто не оставалось времени.