Призрачная ночь - Клаудия Грэй

Лукас, решила я, и так слишком за меня волнуется. Ничего особенного не произойдет, если после его сна у меня останется какой-нибудь мистический синяк или царапина. Но если Лукас начнет переживать заранее, это может повлиять на его мысли и даже на сам сон. Ему нужно избавиться от тревоги, а не получить для нее дополнительные основания. Так что я решила промолчать.

Поздно вечером я спустилась в комнату Лукаса и Балтазара. Они как раз собирались спать. Я не стала сообщать о своем появлении — Лукас и так почувствует мое присутствие, — но пожалела об этом, когда Балтазар снял с себя одежду. Всю одежду.

— Гм… Балтазар? — окликнул его Лукас.

— Да? — Балтазар швырнул боксеры в корзину для стирки.

Я изо всех сил старалась не смотреть, но после брошенного украдкой взгляда поняла, что посмотреть очень хочется.

— Видишь ли, мы не совсем одни.

Балтазар на секунду застыл, быстро схватил подушку и прикрылся.

— Когда я говорил насчет совместного посещения душа, я шутил, Бьянка!

Я неровными буквами из инея вывела на стекле: «Извини!»

Лукас нахмурился:

— Когда это вы успели пошутить насчет совместного душа?

Балтазар, пытавшийся натянуть халат, не убирая подушку, нахмурился.

— Я иду в общий душ, чтобы уединиться. Звучит странно, но так оно и есть.

Он схватил пижаму и выскочил из комнаты.

Я прошептала Лукасу на ухо:

— Я не разговаривала с Балтазаром насчет совместного душа.

— Знаю, — ответил он, плюхнувшись на кровать. — Я тебе доверяю, просто иногда мне хочется его подколоть. Это забавно.

— Готов?

Он кивнул и сделал глубокий вдох, словно успокаивая себя перед сном.

— Да. Давай попробуем.

Через полчаса Лукас крепко спал, а Балтазар, похоже, решил принять самый долгий душ в мире. Я дождалась, когда густые ресницы Лукаса начали быстро подрагивать, собралась и нырнула в то, что, как надеялась, окажется его сном.

Мир вокруг сделался реальным, но ликование мое исчезло, едва я увидела, где мы оказались: в обветшалом заброшенном кинотеатре, где Лукаса убили. Он стоял чуть впереди меня в фойе, одной рукой стиснув кол, а другой зажимая нос и рот. Я не понимала почему, пока не учуяла запах дыма и не поняла, откуда эта мгла вокруг.

На экране что-то полыхало, но не фильм — это был пожар. Да, я попала в очередной кошмар. Сейчас посмотрим, удастся ли мне его прервать.

Но прежде чем я успела открыть рот, Лукас произнес:

— Черити.

— Привет, малыш. — Черити появилась из тени. Слово «малыш» прозвучало не как «милый» или «солнышко», а как если бы она обращалась к настоящему ребенку. На ее белокурых кудряшках плясали отблески пламени. Ее длинное кружевное платье было чистым — раз в жизни, во сне. — Как мой дорогой малыш себя сегодня чувствует?

— Отпусти меня, — проговорил Лукас, и его голос дрогнул.

— Не могу, даже если бы хотела. — Она торжествующе улыбнулась. — А я и не хочу.

— Лукас, — сказала я, — все хорошо. Не смотри на нее. Это просто сон. Посмотри на меня!

Но он не обратил на меня внимания. Я встала между ним и Черити, надеясь разрушить чары сна, не дающие ему узнать меня, но ничего не получилось. Лукас смотрел сквозь меня, словно меня и не было.

— Ты ищешь Бьянку? — Для того, кто не знал Черити, ее беспокойство могло бы прозвучать искренне. — Наверное, она оказалась в огне. Ты должен ее спасти!

Лукас побежал от нее в сторону пламени. Я резко повернулась, собираясь помчаться за ним, но Черити сказала:

— Теперь он мой, Бьянка. Ты больше никогда его не получишь.

Как это возможно, чтобы Черити меня видела, а Лукас даже не догадывался о моем присутствии, ведь она всего лишь часть его ночного кошмара?

Наши взгляды схлестнулись. Ее улыбка изменилась и стала менее вызывающей, но какой-то заговорщической. Как будто мы с ней разыгрывали общую шутку. Как все это может происходить в сне Лукаса?

Невозможно.

И я поняла, что она не часть кошмара. Она его причина. Все происходит по-настоящему. Здесь. В сознании Лукаса.

Должно быть, она увидела, что я все поняла, потому что улыбнулась шире, показав клыки.

— Я предупреждала тебя. Лукас мой.