Призрачная ночь - Клаудия Грэй

Сцена в кинотеатре привела меня в ужас. Экран пылал, черные лохмотья сползали со стены и скручивались от жара. Пластиковые карнизы расплавились, пошли пузырями и стекали по стенам. А на сиденьях, пустых в ту памятную ночь, лежали мертвые тела, изуродованные, окровавленные. И каждое горло было разорвано.

Это все жертвы вампиров, поняла я. Те, кого видел Лукас. Те, кого он боялся убить сам. Некоторые трупы тоже горели.

С отвращениям, испытывая тошноту, я отвернулась от трупов, спотыкаясь, пошла прочь и упала. Я почувствовала, как язык пламени резко лизнул мою ногу. Охнув, я встала и увидела под коленкой красные волдыри, — должно быть, я упала на кусок тлеющего дерева.

Опасность становилась действительно реальной. Нужно выбираться отсюда.

— Лукас! — завопила я.

И услышала в отдалении собственный голос, тоже выкрикивающий его имя.

Пробираясь сквозь дым, чувствуя, как щиплет глаза и саднит горло, я увидела Лукаса. Он был в передней части кинотеатра, там, где часть потолка обрушилась искореженными кусками металла и балками. Под балками, с искаженным болью лицом, лежала… я. Точнее, копия меня из сна Лукаса. Мои длинные рыжие волосы разметались по полу, лужа крови растеклась вокруг моего живота. Я из сна обгорела гораздо сильнее, чем я настоящая. На нее даже смотреть было страшно.

— Лукас, нет! Я здесь! — Я подбежала ближе, надеясь, что он увидит меня.

И он увидел, обернувшись ко мне. Но выражение отчаяния не исчезло с его лица, и он сказал только:

— Все хорошо, Бьянка. Я вытащу тебя оттуда.

Он так и не сумел разрушить могущественные чары сна, и теперь я понимала, почему Лукас так отчаянно верит в свои иллюзии. Черити постаралась. Полная решимости достучаться до него, я пошла вперед, но холодные пальцы сомкнулись вокруг моего запястья.

— Он должен понять, что не сможет тебя спасти, — заявила Черити. Ее белокурые волосы отсвечивали пламенем. — А ты должна понять, что не сможешь спасти его, потому что он мой.

Меня пронзил разряд тока, как на электрическом стуле, только в тысячу раз сильнее. Я отчаянно завизжала, и боль прекратилась.

Я открыла глаза и увидела, что снова парю под потолком в комнате Лукаса и Балтазара. Черити выкинула меня из сна.

— Что за…

Балтазар сел, а глаза Лукаса широко распахнулись. Должно быть, я визжала не только во сне, но и в этом мире.

Лукас увидел меня и заморгал.

— Бьянка?

— Я здесь! — Я кинулась к нему и крепко обняла, стараясь стать как можно плотнее. — Со мной все хорошо!

— Во сне ты… С тобой этого не случилось, правда? Тебе не пришлось пройти через это?

— Нет, — ответила я, вспоминая ту изломанную, обгоревшую копию себя.

Задев ногой край кровати, я поморщилась, и Лукас обеспокоенно посмотрел вниз. Сквозь пижамные штаны сочилась серебристая кровь и виднелся длинный багровый рубец ожога.

— Бьянка! — Лукас выпрыгнул из кровати и всмотрелся внимательнее. Он закатал штанину и поморщился. Конечно; моя призрачная кровь обжигала его. Но Лукас не обращал на это внимания. Он ощупывал мою рану, и от его обожженных пальцев поднимался дымок. — Это на самом деле случилось. То, что происходит в моих снах, способно причинять боль тебе!

— Это пройдет. Ничего страшного. Как только я один раз растаю, все пройдет. — Я старалась говорить уверенно, но мой голос невольно дрожал. Ожог болел сильнее, чем, как я предполагала, это возможно после смерти.

Балтазар, сонно потиравший лоб, подошел к нам, увидел мой ожог, и глаза его широко открылись.

— Как это произошло?

Я обернулась к нему, и мой страх мгновенно перешел в гнев.

— Почему ты ничего не рассказал нам про хозяина вампира?

— О чем ты? — Растерявшись из-за смены моего настроения, Балтазар, похоже, не знал, как ответить. — Вы же оба знаете, кто такой хозяин, правда? Не понимаю, как вы можете этого не знать.

— Я имею в виду то, что хозяин способен приходить в твои сны. — Я встала с кровати Лукаса и подошла к Балтазару почти вплотную, так что ему пришлось выпрямиться. Нога болела, но я не обращала на это внимания. — Почему ты не рассказал нам об этом?

Лицо Балтазара вытянулось, он как-то сразу обмяк, поняв, о чем я.

— Черт, побери! — выругался он. — Черити.

Лукас побледнел.

— Погодите… в моих снах… Черити настоящая?

— Что, ты думал, что твоя святая сестричка не станет этого делать? — напирала я. — Или просто гораздо забавнее позволить нам выяснить все самим?

Настроение Балтазара изменилось так резко, что я немного испугалась. Он придвинулся ко мне с таким мрачным бешенством, какого я у него никогда не видела.

— Ничего забавного в этом нет. Ни для тебя, ни для Лукаса, ни для меня.

— Так почему же ты?..

— Во-первых, заткнись, — произнес Балтазар. Лукас поднялся с колен, готовый начать спорить и защищать меня, но Балтазар на него даже не посмотрел, не отрывая взгляда от меня, — Во-вторых, я не предупредил вас, потому что такое случается не часто. Хозяин должен по-настоящему хотеть устроить что-нибудь вроде этого.

— Кроме того, подобные вещи… надолго ослабляют вампира. Иногда на несколько недель, вот почему никто этого не делает. Если Черити подчиняет себе сны Лукаса каждую ночь, она должна быть… сверходержима.

— Другими словами, сплошное милосердие[3], — огрызнулась я.

Лукас не участвовал в нашем споре, но все нами сказанное здорово на него подействовало.

— Черити в моей голове, — пробормотал он. — Это она сводит меня с ума.

Балтазар поморщился.

— Да, она. Это ненормально, это извращение — и теперь я и сам понимаю, что Черити больна. Даже когда я скучал по ней, даже когда думал, что могу все исправить… — Голос его дрогнул, но он сумел договорить: — Я всегда знал, что она сломлена.

— Балтазар… — произнесла я гораздо мягче, пытаясь предложить ему спасительную соломинку.

— Боже, ты можешь раз в жизни просто замолчать и дать высказаться кому-нибудь другому? — Он подошел ко мне совсем близко, ближе, чем когда-либо, кроме тех случаев, когда мы целовались. — Третье и последнее. Я хочу, чтобы ты наконец поняла одну вещь. Пусть после твоей смерти я наделал кучу ошибок, не я превратил Лукаса. Это сделала Черити. И не я решал, позволять ли Лукасу восстать из мертвых. Так что прекрати меня в этом обвинять.

С этими словами Балтазар повернулся, схватил халат и сигареты и направился к двери. Я хотела возразить, но подумала, что это будет последней каплей. И тут Лукас сказал: