Последняя ставка - Тим Пауэрс

Оззи пожал плечами и кивнул.

– Полезно, когда есть чем занять время.

Мавранос немного наклонился вперед.

– Я вот воюю со своим раком. У меня есть какие-нибудь шансы?

Оззи любезно улыбнулся, и от этого – хоть улыбка и углубила его морщины – сразу показался моложе.

– Конечно. Ничтожный шанс, но у тех, кто играет в лотерею, шансы ничуть не лучше. Если бы тебе удалось попасть в… в такое место, в фокус, где раз за разом меняются случайным образом статистические закономерности или наоборот… нечто вроде такого, где картинка на столе для игры в кости меняется от горячей к холодной, если ты окажешься в напряженной игре с высокими ставками, когда произойдет это изменение… практически это можно было бы попробовать в Лас-Вегасе, ведь тебе нужно, чтобы шансы роились вокруг тебя, как мухи, чтобы шло сразу множество игр… и все они сразу, как по команде переходят от синхронности к полному рассогласованию, фазовый переход, с твоим участием, и ты мог выйти так, чтобы твои клетки забыли, что собирались переродиться в раковые.

– Вроде того, что Артур Уинфри делал с москитами, – подхватил Мавранос и, заметив непонимающий взгляд Оззи, пояснил: – У москитов регулярный цикл еды и сна, который… который задается ежедневным временем восхода и заката. Этот цикл можно растянуть или укоротить, можно скорректировать время, держа их в помещении и меняя продолжительность светлого и темного периодов; если пронаблюдать все эти закономерности, то в каждой из них можно вычислить точку, которую называют сингулярностью. Если москитов ошарашить ярким светом в точно определенное время, цикл напрочь сбивается, и они спят или летают, когда заблагорассудится, без всякого порядка. Другая точно рассчитанная вспышка вернет их обратно в цикл.

Оззи уставился на Мавраноса.

– Да. Очень точно. Пример куда лучше, чем мой, со столом для костей; и все же я думаю, что тебе, если и пробовать, то в Вегасе. Там ты окунешься в самый необузданный поток номеров и шансов, и психологических факторов – тут уж поверь на слово. И это помогло бы получить шансы на успех даже с явно упорядоченными явлениями, или людьми, или чем там еще. Так что, когда волна переустройства спадет, будет стимул для того, чтобы она откатилась на сторону порядка. Как затравочный кристалл. – Старик зевнул и добавил: – Так я думаю.

Крейн снова заставил себя встряхнуться и сунул руку в карман.

– А что можно сделать, чтобы спасти Диану?

Оззи вдруг напрягся.

– От чего, по-твоему, ее нужно спасать?

– Посмотри вот на это, – сказал Крейн, передавая старику фотографию леди Иссит. – Полагаю, «сбросить» означает «убить».

– Ты прав, – ответил старик, взглянув на снимок и прочитав надпись на обороте. – Я, в общем-то, уверен, что с нею все будет в порядке. Кто-то из них хочет использовать ее, кто-то – убить, но она невидима для них – она никогда не играла в «присвоение», – и даже если они прямо сейчас схватят тебя и меня и напичкают нас пентоталом, это ничего им не даст, потому что ни ты, ни я не знаем, где она находится. – Он вернул фотографию Крейну. – Нет, сынок, лучшее, что мы можем сделать, это оставить ее в покое.

Оззи посмотрел на часы и поднялся со своего места.

– Время вышло. – Он с таким видом, будто его удручала необходимость соблюдать принятые формальности, протянул руку, и Крейн пожал ее. – Так что, сейчас я уйду, чтобы и дальше радоваться тому, что осталось от моей жизни, – сказал Оззи деланым тоном, каким можно было бы цитировать какую-нибудь запомнившуюся речь, – и, полагаю, вы… оба… займетесь… тем же самым. Судя по тому, как все складывается, я, похоже, переживу вас и, поверьте, искренне сожалею об этом. Скотт, было очень приятно снова увидеть тебя… и приятно было узнать, что ты был женат. Я порой жалею о том, что у меня не было жены. Архимедес, желаю всего наилучшего.

Крейн тоже встал.

– Диана не сказала мне, где она живет, но сказала, что она… Как она выразилась?

– Порхает в траве, – подсказал Мавранос.

Оззи на мгновение уставился в пространство, а потом медленно наклонил голову. Затем вдохнул, выдохнул и, выпрямившись, трижды согнул и выпрямил в сторону руку со сжатым кулаком.

Где-то неподалеку дважды коротко прогудел автомобиль.

Оззи сурово взглянул на Скотта.

– Это означает: прошу подтверждения. – И трижды поднял сжатый кулак над головой.

Автомобиль снова бибикнул, и на этот раз ему откликнулась лодка с оставшегося за спиной пролива.

– Ладно, – сказал Оззи, и его голос дрогнул впервые за все время разговора. – Вы прикупили немного времени. Расскажи мне все, что она тебе сказала.

После того как Крейн добросовестно вспомнил все, что ему сказала Диана (и Мавранос подсказал пару деталей, которыми тот поделился с ним ночью), Оззи оперся на парапет и уставился в темнеющее небо. Выждав примерно минуту, Крейн открыл было рот, но Оззи жестом велел ему помолчать.

Наконец старик опустил голову и посмотрел на Крейна.

– Говоришь, хочешь спасти ее? – сказал он.

– Пожалуй, это единственное, чего мне осталось хотеть, – ответил Крейн.

– В таком случае, нам придется вернуться к твоему телефону, и ты будешь снова резать себя, или что там еще, если потребуется, сунешь руку в мясорубку, и когда она позвонит, я скажу ей, чтобы она убиралась оттуда, где находится. Если она там останется, до нее доберутся или еще хуже, тем более что она совершенно ничего не понимает в картах и прочих подобных делах. Я думаю, что так будет безопаснее; впрочем, куда еще этой дурочке придет в голову бежать… Но я посоветую ей уехать. Она послушается меня. Договорились?

– Готов сунуть руку в мясорубку.

– Не в буквальном смысле, но мало ли что потребуется. Да?

– Конечно, Оз. – Крейн попытался вложить в эти слова хоть немного иронии, но даже для него самого собственный голос звучал испуганно и дрожал, как будто он пытался угодить старику своим ответом.

Мавранос ухмыльнулся.

– Пого, прежде чем ты начнешь крошить себя на фарш для сосисок – и даже прежде, чем мы отправимся домой, – позвони-ка сам по своему номеру. Какой смысл туда ехать и, тем более, резать себя на части, если они обрезали твою линию или посадили туда кого-нибудь дежурить.

– Отличная мысль, – ответил Крейн, которому остро захотелось выпить.

Буквально в двух шагах, на улице у входа в «Виллидж-инн» нашелся телефон-автомат. Оззи сунул в прорезь четвертак и, отставив трубку в сторону, набрал так и не забытый им номер.

Трубку сняли уже после второго гудка.

– Слушаю, – приветливым тоном произнес молодой мужской голос. – Это квартира Скотта Крейна, он… вы не могли бы подождать минуточку?

– Конечно, – ответил Оззи, мрачно кивнув Мавраносу.