Последняя ставка - Тим Пауэрс

Оззи предоставил нести покупки тем, кто помоложе – Скотт двигался медленно и берег больную ногу, – а сам забрался на заднее сиденье и расположился там раньше, чем Мавранос сел в машину, включил мотор и повернул направо, на бульвар.

В машине было страшно душно, и Крейн немного приоткрыл окно, чтобы хоть немного выветрился запах бензина, выхлопных газов, старых носков и смятых пакетов из-под купленной навынос провизии «Тако белл».

Когда подъехали к тому месту, где Ньюпорт-бульвар расширяется, переходя в Ньюпорт-фривей, Оззи наклонился вперед и похлопал Мавраноса по плечу.

– Здесь сверни на 405-ю, как будто направляешься в международный аэропорт.

Крейн оглянулся через плечо на старика.

– Я думал, что мы едем в Вегас – на 55-е шоссе и там, по 91-му, на восток.

– Архимедес, делай, пожалуйста, как я говорю, – сказал Оззи.

Мавранос пожал плечами и, заложив длинный вираж по уходящему на север «лепестку», выехал на 405-ю автостраду. Потом открыл следующую банку «курз» и сделал глоток.

– Н-да, – сказал Крейн. – Не слишком ли выйдет… дальний путь в Лас-Вегас?

– Думаешь, старик спятил на склоне лет, – устало ответил Оззи, покачивавшийся на заднем сиденье рядом с жестяной портативной плиткой, и вздохнул. – Послушай, ты ведь не отправишься в плаванье… да хоть бы на Каталину, не наведя справок о погоде, течениях и приливах, верно? А ведь от берега до Каталины нет ничего такого, что сознательно хотело бы тебя погубить, да и расстояние там всего двадцать шесть миль. Ну, а вам, ребятки, предстоит проехать более двухсот миль при самой капризной погоде и с такими приливами и отливами, о каких вы и не слышали никогда, и при этом вас будет выслеживать множество плохих парней. – Он покачал головой. – Первым делом вам, детки, нужно разобраться в таблице приливов. – Он оскалил желтые зубы; возможно, это была улыбка. – Нам нужно разобраться с погодой, облизать палец и подставить его ветру, чтобы знать, какое парусное вооружение следует поставить. Нам нужно заехать в Гардину.

Мавранос, прищурившись, взглянул на него в зеркальце заднего вида.

– Гардину?

– В Гардине есть разрешенные покерные клубы, – пояснил Крейн. – Ну, и еще во многих местах по Лос-Анджелесу. – Он поерзал на сиденье. – Но ведь ты всегда запрещал играть в таких местах.

– Так ведь не ради денег, – ответил Оззи. – Заплатить за места и сыграть с людьми, чьих привычек по части ставок ты не знаешь. Но ведь нам сегодня не деньги нужны, верно? А если хочешь заработать, то хуже всего то, что в этих огромных покерных центрах, где играют одновременно за полусотней, а то и сотней столов, эффект предсказания, естественно, срабатывает куда чаще, чем в иных обстоятельствах, и когда это случается за одним столом, то частенько распространяется и на другие.

– Снова как затравочный кристалл, – заметил Мавранос.

– Верно. Нужно найти толковых партнеров, у которых всегда дымятся сигареты, даже если они не курят, потому что они следят за поведением дыма – когда он начинает сгущаться у середины стола, они бросают игру, – и питье у них обязательно стоит, чтобы можно было видеть поведение жидкости в стаканах – для той же цели. Но я намерен захотеть увидеть… приливы удачи. Так что я присоединюсь к какой-нибудь из таких продымлённых игр и, если «рука» окажется годной для нас, то постараюсь купить нам удачи или продать кому-нибудь неудачу.

– А нам что скажете делать? – спросил Мавранос.

– Сигареты у вас есть? – вопросом на вопрос ответил Оззи.

– У вас под боком полкоробки корабля пустыни, то бишь «Кэмела».

– Что ж, ребятишки, можете сыграть, если будете все время курить и следить за дымом – и бросайте сразу же, как он поведет себя странно. Знаешь, Скотт, сейчас мне кажется, что будет даже хорошо, если ты немного поиграешь; если они почувствуют тебя, то будут искать в Лос-Анджелесе, где ты пробудешь совсем недолго. Или просто послоняйтесь, посмотрите за игрой, съешьте по сэндвичу – что в голову взбредет. – Оззи всмотрелся вперед сквозь треснувшее лобовое стекло. – Так, здесь сворачивай на север по 605-й, дальше перейдешь на 5-ю и еще севернее. Так мы окажемся в самой середине района и вдобавок поблизости от речки Лос-Анджелес, что нам тоже не повредит, пусть даже в ней никогда не бывает воды.

Крейн знал Оззи достаточно хорошо, чтобы даже после разлуки, растянувшейся на двадцать один год, понять по его голосу, что старику страшно – страшно идти на риск, которого он избегал даже в свои лучшие годы, расстаться со своим уютным и размеренным старческим бытием, не имея времени на подготовку к этому расставанию, не имея ни смены одежды, ни каких-то личных вещей или книг, ни даже представления о том, где ему придется нынче ночевать, – но Крейн чувствовал в нем и скрываемое возбуждение.

Старик вновь погнал вдоль осевой.