Ой-ой-ой, домовой! - Галина Гончарова

– Думаешь, скажет?

– Ты – не дурак. А она дура.

– Зато красивая…

Мне стало искренне обидно.

– Я – тоже.

– Да, и ты тоже. Как летяга, – хитро улыбнулся Керт. – А вот с кем бы надо поговорить, так это с Колетт.

– Бог в помощь, паровоз навстречу, – хмыкнула я. – Уверена, эту придется трепать долго, но она все равно не расколется.

– То есть…

– Время ты потратишь. А толку не будет.

– Посмотрим.

– Посмотрю с удовольствием.

* * *

Начать Керт решил таки с Делии. И я не удержалась, отправилась подслушивать, с утра пораньше, еще до завтрака.

Керт постучался, получил разрешение войти, и оказался в симпатичных покоях.

Да, гостевые покои в доме лэрра были организованы со вкусом. Это не одна комната, это несколько комнат, соединенных между собой, и выбирались они в зависимости от количества приехавших. У Делии были две спальни, ванная и общая гостиная. В одной спальне помещалась она с мужем, во второй дочь. Сейчас малышка была у себя, Вирент с утра пораньше удрал на верховую прогулку (кстати – с Симоном и Лаллией), и Делия сидела в комнате, расшивала какую-то тряпку маргаритками.

Солнце просвечивало насквозь золотые волосы, окутывало женщину словно нимбом, голубое платье светилось… увидь ее Микеланджело – схватился бы за кисти и начал рисовать ангела.

Красиво, что тут скажешь?

Керт тоже на пару секунд потерял дар речи, потом пришел в себя, поздоровался и похвалил вышивку.

– Очаровательные цветы. Делия, вы талантливы…

– Благодарю, – зарумянилась дама. – Это будет шарф, подарю сестричке на рождение ребенка… ох, в ее-то возрасте…

– Она настолько старше вас? – удивился Керт.

– Да, на шесть лет, – закивала Делия. – А Эрвина на все тринадцать. И удумала же Асти рожать, в ее-то возрасте, это так опасно!

Я фыркнула.

Асанта Ластан, в девичестве Ардаль, была на шесть лет старше этой клушки, значит, ей лет тридцать – тридцать пять. Тоже мне, возраст. И в сороковник рожают, и позже рожают.

Правда, не всегда ребенок получается здоровым, а мать легко переносит роды, но тут многое от матери зависит.

Не пей, не кури, не лопай все подряд… ладно! У них тут могут быть другие критерии по возрасту. Я до сих пор помню знаменитое Толстовское: «В салон вошла Анна Павловна, старуха тридцати девяти лет». А знаменитой старухе-процентщице было сорок два.

Вот кто они после этого? Классссики!

Не-ет, я решительно за «Москву, которая слезам не верит». И Катю Тихомиирову, которая уверяет, что в сорок жизнь только начинается.

Воркование я прослушала, и насторожилась только когда Керт перешел к делу.

– Делия, вы позволите вас так называть?

– Вы – хуртар, в этом нет ничего дурного.

Керт едва не фыркнул. Конечно, если человек Хурту служит, он по определению не ест, не пьет, не трахается и в туалет не ходит. Или ходит, но только с молитвенником… помолиться.

Ну-ну.

– Делия, храм не считает грехом попытки вернуть себе любовь мужа. Вы ведь никому вреда не причиняли… скажите, какие ритуалы вы проводили?

– Никаких!

Не поверил никто. Керт покачал головой.

– Делия, вы можете мне все рассказать, обещаю, я буду на вашей стороне, что бы ни случилось. Вы так молоды и очаровательны, вы могли заблуждаться…

Я же говорила – дура.

Начни кто мне вешать подобную лапшу, я мигом бы схамила в ответ. Чистосердечное признание смягчает вину, но срок оно может только увеличить. Увы…

Делия мозгами если и обладала, то не пользовалась. А потому Керту хватило примерно получаса уговоров, увещеваний и вытирания соплей.

После чего ему были торжественно вручены несколько книг и тетрадок.

Мужчина поблагодарил и покинул Делию.

– Просмотрим после завтрака?

– А Колетт?

– Да, я сначала к ней, а потом уже просмотрим.

Я кивнула. И пошла на завтрак.

* * *

В этот раз к завтраку вылезла даже Мира.

Все косились на нее, но в разговор втянуть не пытались, одна Тира щебетала так, что хотелось ей супницу на голову надеть. Или кашницу?

Как называется предмет сервиза, в который кашу накладывают?

Вот надеть бы, и чтобы она помолчала. Час помолчала, два… лучше – сутки. И трещит, и трещит, и трещит… погремушка пустая.

Попадешься ты мне, ведь слова никому сказать не дает!

И… а вот это интересно?

Симон на нее смотрит с насмешкой, а девушка строит глазки сыну Колетт. Последнюю это забавляет, а сам Алек делает вид, что в упор не видит красотку.

Интересно… Симону дали отставку, или разошлись по взаимному согласию?

Очень интересно.

Делия ради разнообразия молчала, зато в этот раз слово взяла Эрвина. Решила, что если тайна раскрыта, то ей больше ничего не угрожает.

– Лэрр Тайрен, вы собираетесь искать проклинателя?

– Я этим и занимаюсь, – Керт светски жевал овсянку.

– И кто же это?

– Это – один из вас, лэрры и ларры, – объединил всех присутствующих за столом Керт.

– А вы не боитесь? – тихо поинтересовался Вирент.

– Чего именно?

– Что вы станете его следующей мишенью?

Керт хмыкнул.

– Нет, не боюсь. У нас свои методы и своя защита.

Колетт ехидно улыбнулась.

– Нет такой защиты, которую нельзя было бы обойти.

– Кому как не вам это знать, ларра, – мирно согласился Керт.

– Вы на что это намекаете? – едва не подскочил Алек.

– Да мне и намекать не надо, – хмыкнул Керт. – В определенных кругах труды твоей матери – матери, не отца, мальчик, пользуются весьма большой популярностью. К примеру, книга о защитных рунах Бархейна была раскуплена чуть ли не в ночь выхода из типографии. И по три экземпляра в руки брали, и по четыре…

Алек покосился на мать.

– Я… не знал.

– Ничего. Кому надо – знали.

Парень только зубами скрипнул.

– И кому же надо?

– Хуртарам, к примеру. А еще тем, кто по работе регулярно ставит защиту или обходит эти руны. Ворам, кстати говоря.

– Моя мать никогда!!!..

– Это не значит, что ее изобретение не используют во зло, – хмыкнул Керт. – Но об этом мы еще поговорим с ларрой Дален, не так ли?