Янтарный Меч 3 - Ян Фэй

Гонец с поклоном покинул ее покои.

Еще раз бегло проглядев рапорт, «хитрый лис» Макаров с легкой улыбкой покачал головой и тоже собрался уходить. Положив было его на стол поверх других бумаг, он на мгновение задумался и решил захватить его с собой.

Отправился он к своему давнему другу графу Барру, но, несмотря на поздний час, не застал его на месте. Слуги сообщили, что тот отбыл на турнирную площадку в нескольких милях отсюда, так что Макаров поспешно арендовал экипаж и отправился следом.

Предстоящие Зимние игры уходили корнями глубоко в историю Ауина. Среди дисциплин было и искусство верховой езды, и фехтование, и поединки. Рыцари со всех уголков страны получали возможность прославиться в любой из них. Особенно жаждала отличиться молодежь, на радость жаждущей новых героев публике.

То, что турнир принимала именно Королевская академия, имело большое значение, ведь возможность показать себя получали и курсанты. Жаждущие снискать славу лучших в выпуске или даже во всей академии будущие рыцари не щадили себя ради главного приза, вечнозеленой короны победителя.

Последние приготовления к турниру начались еще затемно, и к рассвету на площадке уже собралась толпа, но Макарову не составило труда найти знакомое лицо.

Всегда уделявший особое внимание своему виду Барр сегодня превзошел сам себя. Пурпурная мантия с серебряной вышивкой по подолу и тремя листками на каждом рукаве не только подчеркивала его статус, но и отражала весьма приподнятое настроение. Сейчас граф расхаживал туда-сюда по поспешно сколоченным деревянным подмосткам. Чуть позже здесь предстояло сражаться соревнующимся, но пока хозяйничал только он, обдуваемый всеми ветрами и жалеющий, что обошелся без головного убора. При виде Макарова Барр с улыбкой кивнул и отсалютовал сжатым в руке кубком:

Тодорское вино, выдержка лет пять-семь. Знаю, знаю, ты не одобряешь!

Строго говоря, мне не нравится процесс и последствия пития, а не вкус вина, – нетерпеливо закатил глаза Макаров.

Понимаю, алкоголь влияет на рассудок и не дает судить трезво, но я-то никого не сужу, так что… – развел руками Барр.

Слышал новости из Трентайма? – перешел к делу не настроенный на фривольные беседы Макаров.

Ты про ту шутку, сколько клыков осталось у старого тигра? – по-светски непринужденно переспросил Барр.

Как думаешь, сколько эти «бунтовщики» продержатся?

А сам-то ты как думаешь? У этого парня есть шанс на победу? В конце концов, на его стороне Серебряные эльфы и драконий народ… – задумчиво покачал кубком Барр.

Ну, скажем, Серебряные эльфы там просто мимо проходили…

… а драконы пролетали?

Драконы ни за что не станут бездумно бросаться в человеческие распри: они же понимают, что это вызовет реакцию Собора Святого Пламени. Очередная священная война никому не нужна, даже самым горячим головам в этом королевстве.

Что правда – то правда. Но и этот парень – вовсе не бесполезный дурень из богатого семейства. Лорду Паласу может крепко от него достаться.

Ой ли? Я вот нахожу поступок этого мальчишка не просто глупым, а до смешного глупым! – презрительно хмыкнул Макаров.

Что ты имеешь в виду? – намеренно изобразил непонимание Барр, собираясь прислушаться повнимательнее.

Я-то рассчитывал, что он измотает Паласа мелкими стычками. Все-таки содержание тридцатитысячной армии обходится в астрономическую сумму, а люди и нежить там друг другу не доверяют, так что на быстрые маневры они не способны. Затянись война – и поражение Паласа было бы неминуемо…

… но парень устроил линию обороны вдоль реки Гри и собрался вступить в прямой бой, и такой стратегический просчет несказанно расстроил нашего «старого лиса», не так ли? – весело перебил Барр, – эх, жаль, что скоро некого будет противопоставить графу Ранднеру. Слышал я, что парень неплохо справился с управлением в Трентайме. Пускай это все ради хорошего урожая на следующий год, но и люди довольны… С другой стороны, ты не задумывался, что будет, если сейчас он одержит верх? Ведь тогда у Ранднера появится опасный противник… – и выжидательно поднял бровь.

Тут же схлопотав полный молчаливого неодобрения взгляд Макарова, он беззвучно рассмеялся и продолжил:

Ну вот и я о том же! Я тоже верю в его победу! Правда, скорее всего, без чуда здесь не обойдется, но, ведь чудеса, как известно, чаще случаются с теми, кто в них верит! Так что я вот – серьезно говорю – молюсь Матери Марше! Каждый вечер молюсь о таком вот чуде и рассчитываю на ее реакцию на свои мольбы!

Макаров прекрасно понимал, что его весьма рациональный и не привыкший полагаться на молитвы друг просто шутит, но нашел такое веселье весьма несвоевременным.

И ни один из них не заметил, что их беседу подслушала готовящаяся к турниру курсантка академии.

Фрейя, да что с тобой? – некоторое время спустя помахала рукой у нее перед глазами сокурсница, возвращая с небес на землю.

А? Что?

На тебе лица нет, словно дух вышибли! Или ты о мальчиках с таким лицом мечтаешь? – захихикала та.

Д-да ч-что за… чушь ты несешь?! – тут же вспыхнула Фрейя.

За время пребывания в академии она успела убедиться, что девушки из благородных семейств намного более осведомлены и смелы в вопросах взаимоотношений полов. Пускай никто и не выходил за рамки приличий, но деревенской девушке из Бучче трудно было участвовать в таких беседах.

Но ранее подслушанное настолько ее заинтересовало, что Фрейя не выдержала и все же спросила:

Тиша, ты не знаешь, о чем говорили те двое?

Девушка, с которой она общалась, была ее соседкой, дочерью небольшого дворянского семейства, принятой в Академию благодаря талантам в магии.

На платформе-то? Это большие шишки, не то, что мы: по-настоящему благородные, высшее сословие. Между такими как мы и ними – пропасть, все равно что между дворянами и простолюдинами. Мы даже подойти и заговорить с ними не можем без разрешения, иначе проявим неслыханное неуважение!

И тут она припомнила о происхождении Фрейи и поспешила извиниться.

Ой, прости, Фрейя, ты же знаешь, я ничего такого не имела в виду! Я не хотела тебя обидеть! А вообще-то, в любом случае не стоит обсуждать их разговоры,, тем более подслушанном! – и утешительно добавила – а ты, кстати, когда выпустишься из Академии, будешь считаться наполовину дворянкой.

Фрейя вежливо улыбнулась такому ответу, в душе пребывая в полном смятении. О Брэнделе и что с ним – никаких новостей, и даже правящая верхушка