Дочь похитительницы снов - Майкл Муркок

– Поверьте мне, граф Ульрик, – ответила девушка, – если нам повезет, у вас появится сколько угодно возможностей сражаться с нацистами. Но прежде необходимо многое сделать. Битва разворачивается по крайней мере в трех плоскостях мироздания, и сейчас кажется, что наши враги сильнее.

– То есть вы хотите сказать, что я, помогая вам, сражаюсь за свою страну?

– Вы сражаетесь в той же самой войне. Каким образом сражаться – вы решаете сами, и тут вам никто не советчик. Но ваше решение будет принято одновременно с другими, – Оуна улыбнулась и вложила свою ладошку в мою руку.

Вскоре мы очутились в громадном природном амфитеатре, неподалеку от центра города. Здесь не было и следа сталагмитов, а сталактиты под сводом пещеры скрывались в глубокой тени, созданной ослепительным блеском озера.

Я думал, что этот амфитеатр – нечто вроде римского Колизея или арены для боя быков, но нигде не было видно ни лавок, ни иных сидений.

Из амфитеатра наружу вела широкая дорога, упиравшаяся, по-моему, прямо в озеро. Будь офф-моо воинственным народом, я бы, пожалуй, заподозрил, что мы стоим на плацу для парадов; перед глазами сама собой возникла картина: одержавший победу в сражении флот возвращается в гавань, моряки сходят на берег и маршируют по дороге к амфитеатру, а горожане восторженно их приветствуют.

Оуну позабавили мои фантазии, особенно когда я упомянул, что дно амфитеатра словно вытоптано тысячами ног, да и запах ощущается какой-то знакомый. Но заговорила она о другом и, как и раньше, изъяснялась весьма загадочно.

– В другой раз вы сюда уже не попадете, почти наверняка, – сказала она, – Если только не вернется хозяин.

– Хозяин?

– Да. Он прожил вместе с офф-моо много-много лет, с самого основания города. Поговаривают даже, что они вместе пришли в этот мир. Находятся такие, кто утверждает, что сам город был построен вокруг хозяина. Он очень стар и много спит, но когда чувствует, что проголодался, покидает это место и отправляется вон туда, – Оуна указала на дорогу, – к озеру. Порой он исчезает надолго, но всегда возвращается.

Я огляделся, выискивая хоть какие-нибудь признаки того, что здесь живет некое существо.

– Ему что, не требуется ни мебели, ни укрытия от непогоды?

Оуна расхохоталась.

– Хозяин – огромная змея, – объяснила она, отсмеявшись. – Он похож на волука, но, разумеется, гораздо крупнее. Здесь он спит, когда возвращается в город. Офф-моо его не боятся; легенды гласят, что в прошлом он не раз их защищал. Они думают, что в озере он охотится. У него длинные плавники, похожие на крылья, и змеиное тело; кое-кто полагает, что у хозяина есть и лапы, что он больше ящерица, чем змея. Словом, вспомните волука и представьте себе такого же, но размером с этот амфитеатр.

– Мировой Змей? – благоговейно проговорил я. На ум сразу пришла легенда о змее Уроборосе, Всепобеждающем, который, как верили наши предки, стережет Мировое Древо.

– Может быть, – откликнулась Оуна. В ее тоне не было и намека на насмешку, она говорила вполне, искренне.

Ее ладонь снова скользнула в мою руку. Я вдруг ощутил себя чужаком, вторгшимся на запретную территорию, и с радостью позволил Оуне вывести меня из амфитеатра в лабиринт городских улиц. Улыбаясь, она показывала мне роскошные водяные сады, обрамленные каменными аркадами, вдоль которых тянулся аккуратно подстриженный лишайник. Светящиеся брызги, летевшие от миниатюрных водопадов, переливались всеми цветами радуги. Я не прятал восторга, и моей проводнице это доставляло удовольствие; она с гордостью открывала мне все новые и новые чудеса Мо-Оурии.

– Вы могли бы полюбить этот город? – спросила она, продевая руку мне под локоть. Я чувствовал ее дружелюбие, ощущал близость, какой никогда прежде не испытывал ни с одной женщиной. Это мне, признаться, льстило.

– Я уже полюбил его, – ответил я, – а народ офф-моо считаю на редкость утонченным. Замечательный народ. Я бы охотно прожил здесь год-другой, чтобы изучить город, и то наверняка бы не увидел всех его достопримечательностей. Но знаете, фройляйн Оуна, у меня нет привычки прохлаждаться на курорте, когда моим соотечественникам угрожает враг куда более грозный, нежели владелец того амфитеатра.

На это Оуна сказала, что понимает мою озабоченность и постарается всячески мне помочь. Я поинтересовался, нет ли в городе таинственного англичанина, капитана Бастэйбла. Оуна покачала головой.

– По-моему, у него дела в другом месте.

– А вы не можете вывести меня отсюда? Ведь вы тоже способны путешествовать из мира в мир.

– Есть дороги сновидений, – сказала Оуна, – и отыскать их не составляет труда. Но отвести человека в мир, из которого он прибыл, порой попросту невозможно, – она подняла руку, предвосхищая мой протест. – Я пообещала, что у вас будет возможность сразиться с вашими врагами. Вы хотите победить, не так ли?

– Если я правильно понимаю, вы советуете мне быть терпеливым. Я и так терплю. Что мне еще остается? – я не сомневался в искренности Оуны, в том, что она сдержит слово. Мне казалось, я знаю ее всю свою жизнь. Она вполне могла бы быть моей родственницей – к примеру, очень симпатичной племянницей. Вдруг вспомнилась убежденность девушки в том, что я должен знать ее. Что ж, не исключено, в каком-нибудь из бесчисленных временных потоков мы и встречались, поскольку в мультивселенной все одновременно непривычно – и знакомо. Скорее всего, Оуна приняла меня за кого-то другого, может статься, за одно из мириад моих вторых "я", разбросанных, если верить офф-моо, по бескрайнему, беспредельному множественному мирозданию.

Я дружески пожал пальчики Оуны: мол, все в порядке, волноваться не о чем.

Хотя у меня повод для волнения имелся: мало мне одного призрачного двойника, так их, оказывается, несчетные тысячи. Эта мысль напомнила о том, что случилось по дороге в город.

Когда я упомянул о своем двойнике и его явлениях, Оуна нахмурилась – вместо того чтобы посмеяться, как я ожидал. Стала задавать мне вопросы, уточняя, что и как; я старался отвечать исчерпывающе. Наконец она вновь покачала головой.

– Не знала, что задействованы такие силы, – проговорила она. – Такие могущественные силы. Остается лишь молиться, чтобы их желания совпали с нашими. Да, я, как видно, плохо усвоила мамины уроки…

– А кто были эти воины в доспехах?

– Первый – точно Гейнор, если вы правильно описали броню. Второй – его заклятый враг, одно из ваших величайших воплощений, кому суждено изменить судьбу мультивселенной.

– Значит, не предок, а второе "я"?

– Можно сказать и так. Говорите, он вас о чем-то просил?

– Было похоже.

– Ему необходима помощь, – по тону Оуны можно было предположить, что она говорит о близком друге. – А что видел Фроменталь?

– Ничего. Но я клянусь – это была не галлюцинация, не иллюзия! Во всяком случае, для меня.

– Разумеется, не иллюзия, – согласилась девушка. – Пойдемте, нам надо поговорить с Фроменталем и его друзьями. Они уже давно беседуют, пора к ним присоединиться.