Лгунья - Екатерина Гичко

— А кто поймал? — живо поинтересовалась Майяри. — Закон или воры в шкуре закона?

— Что? — брови Ранхаша сошлись на переносице, и он с искренней заинтересованностью подался вперёд.

Майяри резко подалась ему навстречу — Харийд нервно дёрнулся — и проникновенно прошептала:

— А ты думаешь, я не понимаю? Ты же от них. Я знаю, знаю это… — Майяри оборвалась и поморщилась, приходя в себя.

— Госпожа Амайярида, вас обвиняют в ограблении и убийстве, — напомнил Ранхаш. Бредовые высказывания девушки его несколько запутали и насторожили.

— Я не виновата! — резко ответила девушка.

Отлично! Хоть на имя откликнулась. А то Ранхаш начал думать, что они всё же ошиблись и схватили не ту девушку.

— Но вы сбежали, — вкрадчиво прошептал Ранхаш, склоняясь к ней.

Запах болезни он всё же почувствовал. В дыхании девушки. Неприятный гнилостный запах борьбы тела с недугом.

— Воры, вы все воры, — взгляд Майяри опять потерял осмысленность.

Ранхаш откинулся на спинку стула, окончательно поняв, что добиться чего-то внятного от неё невозможно.

— Приведите свидетеля, — попросил он данетия Трибана.

Пока данетия не было, к девушке подошёл Шидай. Майяри уставилась на него взглядом дикого зверя, и лекарь даже подумал, что она сейчас оскалится. Но та всё же не была оборотнем, поэтому просто отшатнулась.

— Не тронь!

— Да и не надо, — недовольно откликнулся Шидай. — От тебя жаром на полсажени пышет. Харен, мне не нравится её дыхание. Боюсь, простуда на лёгкие перешла. Почему её не осмотрел лекарь?

— Мне сходить за ним? — спросил нервничающий Харийд.

— Куда? — Шидай посмотрел на него, как на дурачка. — А если она буянить начнёт?

— Так в кандалах же…

Дверь опять отворилась, и внутрь вошёл Трибан. За ним боязливо, по стеночке, зашёл Одаш. Увидев затылок девушки, он испуганно вытаращил глаза и замер.

— Ох, боги-защитники, — торопливо пробормотал он.

— Что ж ты на затылок смотришь, — недовольно попенял ему данетий. — Ты лицо посмотри.

Одаш нервно посмотрел на него и, обойдя девушку по дуге, оказался за спиной харена. Глаза его ещё больше выпучились, и он отчаянно закивал.

— Она! Как есть она! Ох, как вспомню ту ночь…

По лицу Майяри скользнула кривоватая улыбка.

— А я ведь тебя знаю… — потянула она.

— Да лучше б не знали, — чуть не плача отмахнулся Одаш. — Я ж от вас, госпожа, подобного и не ожидал. Если б собственными глазоньками не видел, ни за что бы не поверил.

Глаза девушки широко распахнулись, и она усмехнулась так, словно не могла поверить своим ушам.

— Все вы тут… — начала она, но Одаш с жаром её перебил:

— Она это, харен, как есть она! Как сейчас помню: ночь, двоелуние, и она нож заносит. Господин хранитель что-то хрипит, остановить пытается, а она бьёт его, бьёт… — оборотень спрятал лицо в огромных ручищах и всхлипнул. — А потом куль у него вырвала, развернула и хвать камень оттуда. Смотрит на него, любуется в лунном свете, а по белым рученькам кровь течёт. А она ещё и ухмыляется… Вот как сейчас!

Майяри действительно улыбалась. Язвительно и с безумным блеском в глазах. Неожиданно она резко подалась вперёд и крикнула:

— Врёшь!

— Как есть правду говорю! — Одаш испуганно отшатнулся. — Не гневитесь, госпожа. Сами же себя в эту яму посадили.

Майяри попробовала было встать, Харийд даже сделал пару шагов к ней, но девушка обессиленно упала в кресло. В голове опять помутилось. Перед глазами завитали образы из реальности и воспоминаний. Искажённое болью лицо главного хранителя сменилось ледяной маской харена, в ушах, смешиваясь, зазвучали два голоса: «Ей лекарь нужен» и «Лови, её лови!». Майяри постаралась сосредоточиться на холодном лице харена. Не время терять сознание, ей нужно выбраться из этой передряги.

— Госпожа Амайярида, вас сейчас отведут в вашу камеру и откажут помощь, — донёсся до неё голос господина Ранхаша. — Допрос мы продолжим позже.

Девушка опять наклонилась вперёд и опёрлась рукой на стол.

— Он врёт, — прохрипела она с маниакальной настойчивостью. По губам её скользнула полубезумная улыбка. — И я могу доказать.

Данетий, уже шагнувший к ней, замер и вопросительно посмотрел на харена. Тот продолжал глядеть на девушку, ожидая, что она скажет. Та продвинула дрожащую ладонь ближе к нему. Харийд и Шидай ощутимо напряглись, но сам Ранхаш не пошевелился и даже не подумал отодвинуть руку, на которую так пристально смотрела преступница.

Майяри подняла трясущуюся ладонь и осторожно коснулась пальцем голубого камешка, сияющего в перстне харена. На камешке была вырезана голова волка — печать рода Вотый, палец скользнул по ней, и ладонь девушки накрыла руку харена. Ранхаш замер, ощутив прикосновение ледяных пальцев.

— Он соврал, — проникновенно повторила Майяри, приподнимая руку и разгибая пальцы. — Я не могла держать камень в «белых руках», — она нервно рассмеялась. — Если бы я коснулась голой ладонью того камня, то он до сих пор был бы в ней.

Зрачок Ранхаша резко расширился, и мужчина прерывисто вздохнул. В указательном пальце девушки сияло голубое пятно. Он бросил взгляд на свой перстень и убедился, что камень-печатка исчез.

— Я хаги, — с видимым удовольствием протянула Майяри и зашлась сухим смехом. — Он соврал…