Обещанная колдуну - Анна Платунова

— И… Этот амулет… Это все как-то связано со мной?

— Да, — снова ответил он.

— Я не хочу, — прошептала я. — Я не готова.

Я только-только пришла в себя, не хочу больше потрясений! Не хочу бояться. Тёрн посмотрел на меня долгим взглядом, потом чуть наклонил голову, соглашаясь.

— И все-таки без какой-то части правды нам не обойтись. Я скажу только то, что тебе необходимо знать.

Я прижала к груди кружку с остатками напитка, точно пыталась заслониться от этой правды. Пожалуй, я бы отлично прожила и без нее.

— Давай начнем с простого! Астра Фелицис — наши парные родинки в форме звезд. Мы получили их вместе с договором. Это дополнительная защита…

— Для нас? — пискнула я.

— Для тебя, Агата. Только для тебя. Чтобы ты попала ко мне живая и невредимая. Не всегда первенец находится неподалеку от мага, которому его обещали, а путь, ведущий к нему, оказывается порой опасен и тернист.

— Тёрнист, — пробурчала я.

— Что?

— Ничего!

— Ладно… Счастливая звезда защищает первенца в опасных ситуациях, но теряет луч каждый раз, когда спасает жизнь.

Сквозь одежду я потрогала ключицу в том месте, где располагалась родинка.

— У меня действительно пропал лучик, когда раскололось окно и осколки едва не поранили нас с Ирмой. Но у тебя, я видела, тоже не хватает луча.

— Это потому, что моя Астра Фелицис тоже защищает тебя. Но только в тех случаях, когда ты опасности не осознаешь или слишком мала, чтобы понять, что тебе угрожает гибель. Луч пропал, когда тебе было около пяти лет. Я тогда впервые пришел посмотреть на тебя и убедиться, что все в порядке с моей…

— Ну, договаривай!

— С обещанным мне первенцем, я хотел сказать. Не знаешь, что тебе угрожало?

Я задумалась, перебирая в памяти события детства. И тут вспомнила несущуюся на нас взбесившуюся лошадь. Вспомнила, как няня, растерявшись, застыла посреди дороги, сжимая одной рукой мою ладонь, а другой ладошку Верна. Если бы лошадь не упала замертво, мы бы погибли. Я рассказала об этом Тёрну.

— Так вот оно что! Твои родители отказались мне говорить…

— Они и мне ничего не рассказывали!

Не выдержала все-таки, снова разбередила рану.

— А здесь их вины как раз нет: я запретил.

— Но почему?

— Во-первых, чтобы пружина не распрямилась раньше времени, а во-вторых… Надеялся, что смогу ее удержать.

— Не хотел меня забирать? — подозрительно прищурилась я. — Но это странно! Попросить первенца в оплату долга, а потом отказаться? С чего бы?

— Мне кажется, ты не захотела выслушать историю полностью? — холодно напомнил Тёрн. — Или я ошибаюсь?

Я обхватила голову руками. Меня разрывало на части. Что-то подсказывало мне, что если я узнаю всю правду целиком, то больше никогда не стану прежней. Не сейчас… Не могу…

— Эта вся правда, которую ты хотел мне сообщить? — жалобно спросила я.

— Нет, Агата. Осталось немного…

У него снова появилось это странное выражение лица. Будто он заранее сожалеет о чем-то!

— Вот только не говори мне, что тебе придется меня… со мной… переспать… — простонала я.

— Я обещал, что не дотронусь до тебя без твоего разрешения, помнишь? — сказал он мягко, помолчал и добавил: — Вот только… еще немного — и ты сама попросишь.

— Что?! — воскликнула я. — Никогда!

— Разреши закончить. Договор образует неразрывную связь. Привязывает тебя ко мне, а меня к тебе. И когда я говорил о трех неделях и о том, что все было бы не так, как ты себе представляешь…

Я приглушенно ахнула.

— Ты захотела бы этого сама, Агата. И сейчас, когда ты потратила так много сил, магия тут же подсказала тебе верный и быстрый способ их восстановить. Ты смотрела на меня…

— Нет! — крикнула я.

Но, хотя вслух я могла отрицать сколько угодно, в глубине души я знала правду. Если бы в тот момент Тёрн захотел поцеловать меня — я бы и не подумала сопротивляться. Если бы взял на руки и понес не на кухню, чтобы готовить отвар, возвращающий силы, а в свою спальню, — я бы только молча позволила развязать тесемки на платье.

И тут в голове, щелкнув, встал на место еще один кусочек мозаики. Агнесса обо всем догадалась, увидев Астру Фелицис. Мучилась от ревности, но знала, что ничего не изменить. Только сейчас я вспомнила ее последние слова: «Когда она будет целовать тебя, не хочу, чтобы ты думал обо мне…» Она будет целовать… Я буду целовать! Сама!

— Эта ваша магия преотличная дрянь, — прошипела я, едва не плача. — Как это подло! Подло! И по отношению ко мне! И по отношению к Агнессе!

Когда я выкрикнула имя Агнессы, Тёрн дернулся так, будто я его ударила, и побледнел. Что же, магия, конечно, штука подлая, но и я не лучше.

— Какая-то западня, — прошептала я, понурившись. — Неужели ничего нельзя сделать? К тому же… Я ведь совсем тебя не люблю. И все эти странные желания — дотронуться до тебя, когда ты спал, или любоваться твоими глазами — не больше чем влияние магии. Гадко… Неужели ты бы смог вслепую использовать меня? Лишить невинности? Ладно, пусть бы я даже сама вешалась тебе на шею, умоляя взять меня, но ты… Ты бы знал, почему так происходит! Так смог бы?

Внешне я была спокойна, внутри же меня всю колотило. Я знала, что он скажет правду. А если правда окажется омерзительной?