Коварные ступеньки - Светлана Людвиг

С утра я не стесняясь выходила из Ваниной спальни — специально и косметику, и сменную одежду к нему вчера перетащила. Но, видимо, выходила я слишком рано, потому что наткнулась на ту старую деву, которая помешала нашему первому поцелую.

— Некоторые совсем стыд потеряли! — патетично известила она нас, а заодно ещё нескольких учителей, которые тоже выползли пораньше в поисках завтрака.

Несмотря на вчерашний успех, настроение испортилось окончательно. Чем я тут же решила с этой особой и поделиться.

— А чего мне стыдиться-то? — выдала я, глядя ей прямо в большие, как у лягушки, наивные, несмотря на возраст, глаза. Ваня, который, кажется, как раз устыдился, занервничал.

— Молодая незамужняя особа выходит с утра из комнаты взрослого мужчины…

Ой, да кто тут взрослый, я вас умоляю! Я ж не от Фёдора Михайловича выскакиваю, у которого штаны на подтяжках висят.

— …Неженатого, кстати, — нагло прервала я её речь. — На виду у взрослых людей, которые в курсе, чем там эта парочка всю ночь занималась. В чём проблема?

— Как?! — аж задержала оппонентка дыхание. — Это же безнравственно! Возмутительно!

— Безнравственно и возмутительно в наше время держать мужика на «сухом пайке». Это раньше до свадьбы можно было потянуть — лет в четырнадцать играли. А сейчас помрёшь, пока дождёшься. Что же касается стыда… Если тебе стыдно за то, что ты с человеком провёл ночь, то и жизнь с ним проводить не стоит.

— Но… — явно обалдела учительница. — Но зачем же так открыто!

— А ради чего мне ночью убегать в холодную одноместку из горячей двуспальной кровати, если все и так в курсе?

— Софья Гавриловна! — попыталась она найти поддержку, наливаясь красным. Вот бывают же такие люди: влезут совершенно не в их дело, так после ещё и возмущены до глубины души, что их послали.

— Меня всё устраивает, — мелодично пропела Соня и прошла между нами с каким-то пакетом в руках. Явно не на выход, а в сторону кухни.

— Валерий Валерьевич!

Из дальнего конца коридора, где находилась комната директора, раздался тяжкий вздох. Валерий Валерьевич стоял, подперев голову рукой, и, когда к нему обратились, выдал только:

— Какая любовь, какая любовь! И не просите меня разлучить два любящих сердца! Нет, я не могу поступить так жестоко!

После этого изречения он тоже проскользнул между нами в сторону кухни. Я пожала плечами, развела руками и отправилась вслед за ним в сопровождении Вани.

— Горячая двуспальная кровать? — хмыкнул хозяин этой самой кровати, когда поблизости никого не осталось.

— К слову, ещё очень удобный матрас, — хихикнула я, не понимая, где тут Валерий Валерьевич увидел большую любовь — по мне, наглый расчёт.

Когда мы вошли на кухню, Соня уже разбивала яйца поверх подрумянившейся колбасы, а директор с грустным видом сидел за столом. На противоположном от него конце стоял открытый пакет из-под продуктов, а рядом валялась тысячная купюра. Мужчина же грустно вещал:

— Вот почему женщины такие моралистки? Ну какая разница из какой двери кто с утра вышел? Но нет же! Нормы, приличия, нравы… Вот ни один! Ни один мужчина за то время, пока я здесь работаю, ни разу не высказал своего неодобрения. Почему женщинам-то вечно что-то не нравится?!

— Потому что мужика нет, — философски заметила я и присела рядом с пакетом. Тысячу тут же по-хозяйски прибрала — потом Соне отдам, нечего деньгам на столе валяться — и спросила: — У нас нынче яичница такая дорогая?

— Это за неделю, — хихикнула напарница.

М-да, компания оголодавших начинает разрастаться. Как бы к концу следующего месяца мы не организовывали тут дежурства всем преподавательским составом.

— Я, может, так кадры удерживаю? — продолжал бушевать директор. — Вот не встречался бы Ваня со старшеклассницами, глядишь, давно бы подался в Иркутск, закрутил бы роман с одной из дочерей Зеленских — там, говорят, красавицы на любой вкус и цвет — и работал бы уже на своей фабрике замдиректора.

У меня мурашки пробежали по спине, Соня заинтригованно посмотрела на нашу компанию. Мой парень нахмурился и твёрдо ответил:

— Я уже много раз тебе повторял, я не хочу получать работу таким способом. Мне не нравится ни идея жениться ради должности, ни возможность получить работу по блату, а не из-за собственных заслуг.

— В общем, взбесила прямо с утра! — подытожил Валерий Валерьевич, игнорируя последнее высказывание, и решил: — Надо чайка хлебнуть нашего, успокоительного. Вам налить?

Гробовая тишина грозила выдать нас с головой перед стенами, у которых, скорее всего, и тут уши. Что Соня, что Ваня посмотрели на меня, поэтому я поняла: помощи ждать неоткуда. Пришлось экстренно импровизировать:

— Мы термос в номере забыли. А вы принесли?

— Да зачем термос? — искренне удивился директор. — Кто-то из знахарей каждый день заваривает чайничек здесь — вдруг кому захочется. Я потом просто кипяточком разбавляю, и всё.

— В каком чайничке? — заинтересовалась я. Надо будет завтра нейтрализатор кинуть, чтоб не только мы эту дрянь пить перестали.

— Да вон в том. В синем, с подсолнухами, — указал Валерий Валерьевич, а остальные уставились на несчастную посудину как на врага народа. — Разольёшь, Лид?