Мировой Ворон - Э. Дж. Смит

А как продвигаются дела у тебя?

Госпожа Боли несколько раз глубоко вздохнула и сжала кулаки, пытаясь успокоить разум.

– Нам принадлежит почти весь Тор Фунвейр, – произнесла она. – Правда, избранник Одного Бога пока не проявил себя, и есть еще одна армия, от которой нужно избавиться.

А Ледяной Гигант?

– Избранник Рованоко пока жив, – ответила Саара. – Но я убедила Рулага Медведя отречься от своего бога. Теперь он считает себя сильнее Ледяного Гиганта и собирается вытравить со своих земель детские представления о чести и свободе. Со временем он поймет: Рованоко больше нет в его сердце.

Меня радует, что после всех твоих промахов ты еще верна нам. Возможно, наш повелитель вознаградит тебя. Он разделит земли людей и отдаст власть над ними тем, кто будет служить ему. Джеккан вернулся в наш мир, и он станет первым Тираном Искривленного Древа. Возможно, однажды ты присоединишься к нему.

Лицо Саары расплылось в восторженной улыбке, хотя натянутую кожу пронзило болью. В мир возвращалась сила ее повелителя, а за ней следовали невообразимая боль и ненависть. И всего на мгновение Саара ощутила прикосновение – ужасающую ласку щупальца Шаб-Ниллурата. Ее вера умерла и возродилась вновь. И все мертвое возродится, а живое – обратится в прах.

* * *

Элиас из Дю Бана, похоже, удивился, увидев ее. Он сидел за столом герцога Лиама, будто главнокомандующий, и принуждал подчиненных исполнять свои приказы с мрачной решимостью. Черные воины, погонщики, городская стража, торговцы – все слушались его беспрекословно, отдавая свои силы и золото на благо Владений Искривленного Древа. Они уничтожили всех, кто не желал им служить, и империя Госпожи Боли управлялась наслаждением и болью. Под ее властью были люди даже из таких дальних городов, как Кессия и Лейт, кого-то пришлось околдовать, других – запугать, но многие стали служить Мертвому Богу, предвкушая богатство и власть.

Когда в кабинете появилась Саара, окруженная Черными воинами, все, кроме священника смерти, покинули помещение. Они старались не смотреть на ведьму. Многие из них в первый раз встретили ее так близко, и Саара кожей ощущала их страх, когда, глядя на нее, люди вспоминали тысячи историй, каждая последующая из которых была страшнее предыдущей.

– Мне хотелось бы получить отчет, – произнесла Саара, когда последний из посетителей закрыл за собой дверь.

Священник был бледен и по-прежнему носил черные доспехи. Он не снимал их, когда раздавал приказы, когда отдыхал и когда сжигал людей живьем. Женщина легко могла представить, что и спит он тоже в них и его кожа срослась с холодным металлом.

– Я не видел тебя больше недели.

– Мне требовался отдых. И я уже отдохнула, – ответила Саара, усаживаясь на край широкого стола. – Последняя из моих сестер взяла на себя часть моих забот.

– Да, она была самой прекрасной пленницей из всех, кого я когда-либо видел, – ответил Элиас. – И, переходя к отчету, – во время твоего отсутствия многое поменялось.

– Красный Принц?

– Из Козза до нас дошли вести, что Александр Тирис жив и провозглашен королем Тор Фунвейра.

Мир не сдавал ей без боя ни дюйма земли, заставляя всеми силами зарабатывать себе почетное место во владениях Искривленного Древа.

– Но наш численный перевес обеспечит нам контроль над сражением, – заверил Черный священник. – Мы сможем окружить армию противника. Они выступили на юг от Козза.

– Король может обеспечить себе больше верных людей, чем принц, – задумчиво ответила Саара. – Он стал знаменем, возле которого сплотятся люди ро. – Она улыбнулась. – Но, милый Элиас, ведь твои знания о военной стратегии значительно превосходят мои.

– Александр Тирис прибудет в Вейр через три недели, – ответил тот. – Времени, чтобы собрать у них в тылу наши войска, предостаточно. Шестьдесят тысяч Псов отрежут их сзади. У них едва ли наберется двадцать тысяч воинов, ну и какое-то подкрепление, которое откликнется на зов короля.

– Понадобятся ли нам еще воины? Многие тысячи Псов еще плывут из Кессии.

Элиас покачал головой.

– Они и так проиграли. У них осталась только смелость и немного мечей. Аристократы ро не понимают, когда уже поздно ввязываться в драку. Их заносчивости хватает даже считать себя… избранными. Думают каким-то чудесным образом преодолеть все препятствия, и неважно, насколько те будут велики. И они забыли учение Черного ордена: главный их долг перед Одним Богом – умереть за него.

– А в чем твой долг перед Одним Богом? – спросила Саара.

Бледное лицо Черного священника исказилось гримасой ярости, и он прорычал:

– Я чувствую, как сила покидает меня. Мой бог умирает. Всю мою жизнь люди зовут меня безумцем, но я пропитан смертью и почувствую себя завершенным, только когда все вокруг умрет. И главная моя цель – убить Одного Бога. Только ради этого я существую.

Сааре страстно захотелось сжать его в объятиях и напомнить, что его плоть еще не мертва. Но женщина подавила свое желание. Ей нужно найти для поглощения менее ценного раба.

– Больше не смей сомневаться в моей вере, – прогудел Элиас.

– Даже не думала, – ответила колдунья, прикусив губу. – Но скажи мне, кто ухаживает за Отпрысками?

– Никто. На время твоего отдыха ту часть катакомб просто запечатали. Нам не надо, чтобы твои монстры разгуливали по Вейру.

Она ожидала такого ответа. И Черные воины, и другие слуги просто сошли бы с ума, слишком долго наблюдая за Тысячью Отпрысков Шаб-Ниллурата. Но сейчас это уже не имело значения; за время ее отдыха отпрыски просто росли. Они стали гораздо крупнее и сильнее. Что же касается твари, в которую превратился Рам Джас… Саара пока не знала, как с ней поступить. Тварь могла стать ее величайшим оружием или страшной ошибкой. И ее надо было кормить.

– Я хочу, чтобы катакомбы вновь открыли. Я сама позабочусь о деревьях.

– Как скажешь, – ответил Элиас, вернув на лицо маску отрешенного равнодушия.

– Я поглощу нескольких человек, а потом вернусь, – сообщила Саара, направляясь к двери. – И да, только что вспомнила – не будешь ли так любезен доставить в катакомбы Кейла Гленвуда? Думаю, я выбрала для него подходящую смерть.

Госпоже Боли стало лучше. Настроение внезапно поднялось, и она с улыбкой ускорила шаг. Саара начала спускаться в катакомбы, и мурашки от болезненного возбуждения пробежали у нее по спине. Ее окружала стража и без лишних слов расчищала перед ней путь. Много дней люди не видели ее и еще дольше не видели довольный блеск ее глаз.

Разум Изабель наконец-то сдался, и теперь у Госпожи Боли появилось замечательное хранилище для фантомных рабов. Саару накрыло ощущение невесомости и свободы, сила накатывала на нее, словно волны теплого воздуха. Будущее больше не было наполнено болью, и ощущение неизбежного провала уже не заполняло все ее мысли. Она почувствовала себя юной и втайне желала, чтобы рядом вновь оказались Кейша или Зелдантор, они помассировали бы ей плечи и осыпали комплиментами. Возможно, когда с Гленвудом будет покончено, она даже выйдет к своей пастве и насладится обожанием толпы.