Компас черного капитана - Юрий Погуляй

Когда Фадар вошел в комнату и увидел дуло дальнобоя, направленное ему в грудь, улыбка мгновенно исчезла с его добродушного лица. Поднос с двумя закрытыми кастрюлями смотрелся в такой момент нелепо и грустно. Он хотел нам добра и никак не ожидал такой встречи. Спустя миг Фадар увидел тела Клауса, Эккера и Морренгайма, и глаза его потемнели:

— Что происходит? — выдавил он из себя.

Оружие в моих руках тряслось, выдавая страх и стыд перед этим человеком, заступившимся за нас перед старостой рыбаков. Длинный ствол клонился к земле, и я стиснул челюсти от напряжения. Светлый Бог, с какой радостью я отбросил бы эту тяжеленную штуковину в сторону и улыбнулся Фадару.

— Не шевелись. — Из комнаты вышел Эльм, он неловко перевязывал раненую руку и смотрел на гостя бешеным зверем. — Целее будешь, собачий сын.

Потом силач обратился к нам:

— Это наш гарант, собачья жизнь. Очнется старик — и сожжет топливо у военных, как это сделал твой собачий шаман в деревне.

Эти слова обращались ко мне.

— А если он откажется, то будет одним трупом больше. Чем дальше, собачья жизнь, тем проще делать такие вещи. Ты понимаешь меня, рыбак?

Фадар не ответил. Он смотрел мне в глаза, и губы его тронула легкая улыбка.

— Ты же не выстрелишь, мальчик.

— Эд! Двинется — прострели ему ногу!

Рыбак скривился от злости.

— Ты же не с ними, ведь так? — продолжал он увещевать меня. Светлый Бог, как же хотелось закричать, что это так, что я действительно ничего такого не хотел. Мышцы ныли от напряжения, и ствол сам собой клонился к полу.

Но в душе бородача таилась энергия затаившегося зверя.

— Дайте поставить поднос, что ли. Он тяжелый!

— Стой там, где стоишь. Шевельнешься — получишь… — рявкнул Эльм.

— Ты неглупый парень. — Фадар смотрел на меня. — Зачем тебе это? Опусти дальнобой, и я замолвлю за тебя словечко перед Найвэлом.

Он врал, я чувствовал это. Он совсем не собирался делать того, о чем говорил. Сейчас он ненавидел меня не меньше, чем Эльма и Фарри, чья воровская татуировка вновь показалась из-под разорванного рукава. Он ненавидел меня даже больше, считая предателем и презирая за такую благодарность.

— Не надо, Фадар, пожалуйста, — сказал я ему.

— Ты не выстрелишь, — улыбнулся он и сделал шаг.

…Грохнул выстрел, отдача толкнула меня назад, и я, выронив дальнобой, упал на еще теплое тело Клауса. Фадар взвыл от боли и уронил поднос. Котелки с лязгом запрыгали по полу, и на доски высыпалось парящее рыбье филе. Запах моментально затопил хижину.

Рыбак свалился у порога, зажимая рану в ноге.

— Дрянь! Какая же ты дрянь. О Светлый Бог, как же больно! — стенал он.

Эльм оказался рядом со мной, легко подхватил дальнобой и, зажав его под мышкой, принялся здоровой рукой перезаряжать оружие. Из открытой двери сквозило морозом, и я на деревянных ногах прошел мимо Фадара и прикрыл ее.

— Молодец, малец, — буркнул мне Эльм, не сводя взгляда с раненого рыбака. Тот шипел от боли и с яростью смотрел в мою сторону. — Не сдрейфил, собачий сын. Уважаю.

А я отвернулся, желая провалиться под лед и попасть в лапы Темного Бога. О да, это самое достойное наказание. Предательство… Это определенно было предательством. Еще худшим, чем парой минут назад.

Я вновь коснулся рукой компаса, и загадочный артефакт чуть успокоил мысли, раздирающие меня на части.

Фарри суетился, выгребая из шкафов и столов все, что может пригодиться. Эльм, перезарядив оружие, встал над раненым рыбаком, а я прошел в самый дальний угол, прислонился спиной к стене и сполз вниз, обхватив руками колени. От запаха рассыпанной вареной рыбы меня затошнило.

Больше всего на свете я проклинал себя за нелепое любопытство, приведшее меня сюда. Надо было пойти вместе со всеми на цирковое представление в Кассин-Онге, а не выслеживать тех странных людей… Надо было оставить наемников разбираться со всем самостоятельно, а не вести их к дому, где черный капитан провел жуткий обряд.

Если бы я все сделал правильно, жизнь пошла бы по другому руслу.