Агломерат - Никита Костылев

Зашли мы без проблем. Артем сунул несколько купюр охраннику, и мы оказались внутри клуба. Я давно не был в таких заведениях, клубная жизнь меня никогда не привлекала, но если это задание Владислава, то выполнять нужно беспрекословно. Я искренне надеялся, что мы быстро найдем нужного нам нижегородского поисковика и уйдем отсюда. Я должен в пять быть на мосту.

Артем в клубе чувствовал себя как рыба в воде. Уж не знаю, с чем это связано, может, он там, в своей Франции, «клубился», вовсю «качаясь на качелях» в местных клубах, а может, мне просто так показалось.

Клуб был относительно небольшой, однако оформлен очень красиво. Здание разделено на двенадцать маленьких отдельных залов, каждый стилистически выдержан в образе одной из союзных областей. Патриотизм в массы, блин.

Артема я потерял где-то районе «Тамбова»; не помню, как он успел от меня смыться, просто в один миг его спина пропала из виду в огромной толпе молодых клабберов. Решив не искать напарника по всем областям, я мирно уселся на металлическом стуле в «кировском» баре. Напитков предлагалось много, но я решил попробовать фирменную «Вятку». Коктейль был неплохой, однако очень крепкий, словно в один стакан влили водки и добавили совсем по чуть-чуть несколько красителей. А так нормально, только уж больно теплый бежевый цвет не вязался с крепким вкусом. И тут вдруг в голову полезли стихи. Попросив у бармена салфетку и ручку, я стал записывать рифмованные строки своим корявым почерком. Я всегда не любил поэзию; может, это мне привили те прекрасные школьные годы с заучиванием строф великих поэтов, а скорее всего, я просто их не понимал. Не понимал их остроты и силы — наверное, можно сказать и так. Но — парадокс: при всей моей нелюбви к стихам рифмовал я всегда очень легко. Строчки была простенькие, без метафор и аллегорий, но писал я их очень быстро. Дома об этом знали и каждый раз поручали мне ваять поздравление на чей-нибудь из родни день рождения. Я и ваял, стараясь отделаться поскорее от неприятного задания. Но, в отличие от моего домашнего письменного стола, тут условия были намного более суровые: салфетку я продырявил ручкой несколько раз, светомузыка не сильно освещала мой укромный угол, поэтому следующую строку мне приходилось заносить на салфетку в тот момент, когда лучи подсветки посещали мою дислокацию.

Вдруг я почувствовал, как сквозь плотный дым сигарет в нос ударил запах женских духов, и сразу вспомнилась Женевская конвенция, запрещающая применение химического оружия. Обладательнице этой химической бомбы, похоже, нравилось ядерное сочетание авиационного спирта и освежителя «Елочка». (Может, ее духи Владу отвезти? Он же интересуется оружием массового поражения.) Кокетливо поправив коротенькое платье, она промурлыкала:

— Молодой человек пишет стихи? Наверное, мне!

— Конечно, — широко улыбнулся я, а голове промелькнуло: «Ага, твоим дихлофосом еще в Первую мировую кайзеровская армия противника травила».

— А почему ты тут, в углу? — подалась вперед девушка. — Пойдем танцевать. Я, кстати, Вика.

— Ты специально сюда пришла? Ради стихов? А, Вика?

— Ну да, — улыбнулась Вика и провела пальчиком по моим волосам. — В «Саранске» опять драка затевается, что там делать? Мальчики подерутся, а тут такой красивый поэт…

Чутье на неприятности у меня было развито с рождения, а чутье на чужие приключения тем более. Мне всегда везло на новые ощущения, в основном в чужих районах. Но, когда обдолбанная малолетка сказала мне про драку в «Саранске», я сразу подумал об Артеме. Я не сомневался, что бить будут именно Тёму. Толпой мутузить ногами лежащего на полу неизвестного парня — что может быть веселее? Когда я добежал до «Саранска», на танцполе «области» уже собралось человек тридцать. Было неясно, кто тут за кого, в основном народ кучковался немного в стороне от главного действия. Разумеется, в самом центре рядом с каким-то лысым парнем стоял мой напарник и что-то ему говорил. По характерным петушиным движениям головы лысого было ясно, что Артему скоро предложат выйти проветриться. Охраны вблизи не наблюдалось — может, еще не сообщили, а может, этот лысый какая-то шишка, и здесь его не трогают. Тем не менее было ясно, что соотношение два к пятнадцати-двадцати не в нашу пользу. Хотя бить будут всего пять-шесть, остальные больше для массовки. Я подошел вплотную как раз в тот момент, когда лысый заявил:

— Ну пошли на улицу, расскажешь пацанам, зачем ты тут и кто ты тут. А мы послушаем.

Тёма в ответ только улыбнулся, причем такой милой улыбкой, словно действительно сейчас они просто выйдут побеседовать на свежем воздухе с хорошими ребятами. И еще мороженое дадут. Да-а, жди и радуйся.

План действий у меня был очень простой. Окликнуть лысого — уж на слово «лысый» он наверняка обернется — и врезать в подбородок; если точно попаду, нокдаун обеспечен. На вид мужик выглядел не таким уж и здоровым, хотя лысина объема мускулам всегда прибавляет. А я вешу килограммов восемьдесят. Моя задача — всем весом дать лысому в бороду, а потом валить отсюда. Другого выхода я не видел. Но Артем нашел более интересный. Именно с этого момента в клубе я понял, что мой простой с виду напарник на самом деле настоящий чистильщик. Прирожденный. Дело не в том, что он хотел чьей-то крови. Нет, для него это было развлечение. Самое натуральное развлечение, дикая жажда острых ощущений.