Королева Америки - Катарина Макги

Беатрис заколебалась.

– Я никогда не играла в приставку.

– Вот почему ты в моей команде. Я здесь лучший игрок и могу тебя прикрыть, – заявил Ливингстон. Его братья угрожающе загудели в ответ на вызов. Заметив, что Беатрис все еще сомневается, Ливингстон отступил. – Хотя ты, конечно, можешь поиграть с Тедди.

Она сделала еще глоток и поставила кружку на журнальный столик.

Голова стала удивительно легкой, а все вокруг окутала восхитительная золотистая дымка.

– Нет, ты прав. Я сыграю с тобой против Тедди, – решила она. – Хочу увидеть его лицо, когда мы разобьем его в пух и прах.

В ответ раздались крики и пара беззлобных шуток в адрес жениха. Тедди насмешливо улыбнулся.

– Что скажешь, Би, сделаем ставки на победителя?

– Конечно, – ответила она. – Какие условия?

Тедди посмотрел на нее, и Беатрис охватил жар; не щекочущее тепло от водки, а что-то более дикое и опасное. Она подумала, не собирается ли он потребовать с нее поцелуй в случае своей победы.

Интересно, что бы она тогда ответила.

– Отвечаешь чистую правду на любой вопрос или выполняешь задание, – предложил Тедди.

Еще одна школьная игра, в которой Беатрис никогда не участвовала.

– По рукам, – ответила она с напускной смелостью.

Беатрис потребовалось несколько минут, чтобы разобраться в игре. Но потом боевой дух быстро взял верх, и вскоре она уселась на край кушетки, крича так же громко, как и парни, и отчаянно орудуя своим контроллером.

Время отошло на задний план, все внимание Беатрис было сосредоточено на огромном экране.

Оставалось всего несколько минут до конца матча, и они с Ливингстоном почти выиграли – но тут принимающий Тедди поймал пас Льюиса и заработал тачдаун в ту секунду, когда часы дошли до нуля.

Беатрис не сразу поняла, что комната взорвалась криками радости и негодования и что она вопит громче всех. Она отложила контроллер, чувствуя себя неловко.

– Эй, ты здорово сыграла. – Ливингстон одобрительно стукнул кулаком ее об кулак.

– Спасибо. – Никто никогда так не поздравлял ее. Никто никогда не устраивал ей такой ночи – ночи, когда она будто стала обычным человеком.

Тедди явно знал Беатрис лучше, чем ей казалось.

– Итак, – сказал он, повернувшись к ней с полуулыбкой. – Правда или задание?

– Правда? – После всего, чем они уже поделились сегодня вечером, было легко пойти дальше. И уж конечно, проще, чем выполнять какое-то дикое задание, которое придумали бы Тедди с братьями.

– Что бы ты хотела сделать, если бы не была королевой?

Если бы она не была королевой. Мозг Беатрис с трудом мог осмыслить такую идею. Единственный раз, когда она позволила себе роскошь вообразить подобное, представила будущее с Коннором. Те грезы казались такими далекими. К тому же, как поняла Беатрис, та мечта строилась вокруг кого-то другого.

Пора было пожелать чего-нибудь для себя. Что бы она, Беатрис, сделала, будь у нее свобода выбора?

Если бы она перестала слушать таких людей, как Роберт Стэндиш, и действительно поступила так, как хочет, хотя бы раз?

– Я бы отправилась в кругосветное путешествие с одним только рюкзаком за спиной.

Льюис, недоуменно нахмурившись, оперся локтями о колени.

– А разве ты не объездила весь мир?

– Конечно, видя только балы и душные конференц-залы! Я никогда не путешествовала как нормальный человек. – Теперь Беатрис тараторила, будто спешила выговориться. – Я хочу научиться прыгать с парашютом. И нырять с аквалангом. И делать ракету из сухого льда!

Парни рассмеялись.

– Позволь уточнить, – резюмировал Тедди. – Ты хочешь выброситься из движущегося самолета и научиться проделывать дыры в стене.

Беатрис энергично кивнула.

– Именно! Это же так весело.

– А ты намного круче, чем кажешься по журналам, – заметил Ливингстон и тут же поморщился. Но Беатрис знала, что он имел в виду.

Тедди кивнул в ответ на слова брата.

– Точно. Она классная, верно?

* * *

– Ты в порядке? – Тедди начал спускаться по лестнице вместе с Беатрис.

Было поздно; Льюис и Ливингстон вернулись в главный дом несколько часов назад, оставив их наедине.

– Фантастически, – заявила Беатрис, но остановилась внизу лестницы. Из-за амбара донесся жалобный вой, от которого у нее екнуло сердце. Беатрис отправилась на звук.

– Би? – позвал Тедди, стараясь не отставать.

В конце коридора лежала желтая лабрадориха в окружении извивающейся кучки игривых щенков. Те беспечно валились друг на друга.

Беатрис присела на пыльную землю, и один из щенков направился к ней. Когда малыш заполз ей на колени, она довольно вздохнула.

– Ты не говорил, что ваша семья держит собак. – Щенок положил лапы на плечи Беатрис и начал облизывать ее лицо, будто пытаясь понять, кто она такая.

Она ничего не могла с собой поделать; она рассмеялась. Тем легким смехом, что, словно по волшебству, невесомыми волнами растекается по телу.

В груди стало почти больно, словно Беатрис удерживала этот смех внутри с момента смерти отца.

Тедди опустился рядом с ней на колени.

– Я не знал, что еще держим. То есть я слышал, что у Сэди родились щенки пару месяцев назад, но думал, их уже раздали.

– Сэди твоя собака?

– Она общая собака. И в значительной степени хозяйка этих мест.

– Кажется, я влюбилась. – Беатрис умоляюще повернулась к Тедди. – Мы можем его оставить?

Она сказала «мы», а не «я». И не шутила. Она хотела вместе с Тедди заботиться об этом щенке.

– Беатрис…

– Мы не можем оставить Франклина здесь!

Тедди вздохнул, но улыбнулся, и она почувствовала, как что-то отозвалось в ней в ответ на эту улыбку.

– Ты уже придумала ему имя, – заметил он.

– Весьма патриотичное. И умное. – Она крепче обняла Франклина. – Пожалуйста?

– Хорошо. – Тедди протянул ей руку, чтобы помочь подняться.

Беатрис ожидала большего сопротивления.

– Правда?

– Мне нелегко сказать тебе «нет».

Не обращая внимания на протянутую руку, Беатрис поднялась на ноги, все еще прижимая Франклина к груди.

– Потому что я королева.

– Нет. Потому что, когда ты так на меня смотришь, я не могу тебе отказать. Не хочу.

– Ой. – Вот и все, что ей удалось произнести в ответ.

Когда они возвращались к дому, Тедди обнял Беатрис за талию, чтобы она не споткнулась. Водка сильно ударила ей в голову, не так ли? Она вспомнила, что когда-то сказал ей российский посол: только водкой можно напиться по-настоящему. Если пиво и вино приглушали эмоции, водка, наоборот, их усиливала.