Я приду за тобой - Ольга Островская

Моргнув, я опускаю глаза. Как-то это слишком многозначительно звучит.

Будто… он о себе говорит.

Может, у него тоже есть истинная? Та, за кем он способен вот так же погнаться, бросив всё, поддавшись инстинктам? И искать потом… и бороться… и защищать…

Царапающее чувство внутри становится непереносимым. И отчего-то хочется в поисках внутреннего равновесия ухватиться за кольцо на цепочке, которого больше нет.

Взгляд, помимо моей воли устремляется на мужские руки. И дыхание перехватывает, когда я понимаю, что у него на мизинце тот самый рубиновый перстень, который я одиннадцать лет носила на груди и столько раз сжимала в ладони. Он нашёл его. Носит сам.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Может… нет, в эту сторону думать вообще не стоит! Не может такого быть. Не может, и всё! Он оборотень, я человек. Мы… несовместимы. Абсолютно. Он мне не нравится. Совсем. Суровый такой. Страшный. Лицо, словно из камня высечено. И нос будто много раз ломали. Брутальный до мурашек. Харизма, конечно, есть, и улыбка бывает обаятельной… но не нравится он мне. Я его боюсь.

Быстро отведя глаза, я с наигранной беспечностью притягиваю к себе тарелку с яблочным штруделем. Но сдобный аромат выпечки с корицей не может отвлечь меня от появившихся подозрений. Само собой, не помогает в этом и ощущение, что меня рассматривают и изучают, как под лупой.

И как-то сразу вспоминается, что глаза у меня почти не изменились под действием артефакта. Если Дамиан хорошо помнит мою внешность, то вполне может и узнать. И что за голосом я во время нашего разговора, возможно, не всегда достаточно хорошо следила.

А ещё возникает мысль, может, зря я от него бегаю? Хочется думать, что тот кто без раздумий пришёл на помощь малознакомому «мальчишке», не может быть таким монстром, как мне раньше представлялось. А ещё он сильный и может меня защитить. Но я понимаю, что очень наивно просто взять и довериться. Мало ли какие у него мотивы… Как разобраться?

Мне столько всего хочется спросить, узнать… И вот. Передо мной сидит тот, кто может ответить если не на все, то на большинство моих вопросов. Только храбрости их задать у меня не хватает. Потому что это означает выдать себя ему с головой. Признаться, что я и есть та, кого он ищет. Если бы я только знала, зачем… Но чтобы узнать это, нужно спросить. Замкнутый круг.

Может, можно как-то с другой стороны зайти?

— А вы, правда, маркграф? — решаюсь я. Смотреть на него больше не осмеливаюсь. Поэтому ковыряюсь в своём десерте и делаю вид, что абсолютно поглощена, поглощён то есть, едой.

— Нет, — уж больно удовлетворённо хмыкает волк. Словно я оправдала его ожидания.

Если так, то мог бы и больше сказать.

— И не из Бранагиля? — продолжаю свою осторожную разведку.

— Нет. Но в Бранагиле я некоторое время жил. А ты, Янко?

— Что я? — невольно вскидываю взгляд на князя. И проваливаюсь в ловушку чёрных, как ночь, глаз.

В животе тревожной щекоткой отзывается чувство опасности. Опасности же? Откуда там взяться бабочкам?

— Как ты оказался в таборе Родны? — князь бьёт точно в цель. Вот и расслабилась, Ася. Уши развесила.

Надо делать ноги, а то пока я буду решать, как лучше поступить, всё решится за меня.

— Случайно, — выдаю уклончиво, отодвигая тарелку. — И мне уже пора возвращаться. Да и Микула, возможно, меня ищет.

Скуластое лицо оборотня мрачнеет, будто он недоволен моим ответом. Под кожей на щеках перекатываются желваки. Глаза недобро сужаются, снова вызывая дрожь, напоминая, с кем я имею дело. Но мужчина быстро берёт себя в руки, надевая маску холодной невозмутимости.

— Доедай, и пойдём, — согласно кивает. — Мне тоже нужно в табор.

— Зачем? — подозрительно интересуюсь я. Но тут же, одумавшись, даю задний ход: — Извините, это не моё дело. И я всё-таки пойду. Наелся уже. Спасибо, что угостили.

Надеюсь, он всё-таки угощал. В любом случае, меня сюда почти силком притащили. И моего мнения не спрашивали. Поэтому и платить не мне. Да простят меня феминистки всех миров.

Я закидываю на плечо сумку, упираюсь ладонями в стол и пытаюсь выбраться из своего угла. Но меня враз осаживают суровым взглядом.

— Сиди на месте. Пойдём, когда я скажу, — ровно припечатывает князь. И как ни в чём не бывало продолжает доедать свою мясную запеканку.

— Но мне… ещё на ярмарку нужно, — пытаюсь я найти веский аргумент, чтобы улизнуть от этого диктатора.

— Зачем?

— Э-э-э, жакет тёплый себе купить. Мерзну сильно.

И чистую правду ведь говорю.

— А раньше почему не купил? — обжигают меня внимательным взглядом тёмные глаза.

— Денег не хватило. Мелких. Хотел золотой разменять, но не успел. Микула убежал, а дальше я вам рассказывал.

— Ладно. Пойдём.

Он отодвигает почти пустую тарелку и поднимается. Бросает на стол несколько медяков и выжидательно смотрит на меня.

— Куда? — никогда я ещё не чувствовала себя такой заторможенной.

— По-моему тебе надо ещё зелья выпить. Соображаешь туго, — язвительно хмыкает Дамиан. — Жакет тебе покупать.

И прежде чем я успеваю что-либо возразить, за плечо вытаскивает меня из-за стола. Чтобы в той же манере, как привёл, вывести из таверны обратно.

— Зачем вы это делаете? — не выдерживаю я, когда мы оказываемся на улице и мой конвоир берёт уверенный курс на площадь, где проходит ярмарка. — Отпустите меня. Я сам могу передвигаться.

— Да. И вляпываться в неприятности на каждом шагу, — получаю невозмутимый ответ.

И меня волокут дальше.

— А вам-то какое до меня дело? — вспыхиваю возмущённо, пытаясь вырваться.

Но куда мне до бронепоезда?

— Считай, развлечение у меня такое, нянчиться с глупыми… пацанятами, — фыркает оборотень, даже не думая замедляться. — Ты мне ещё пригодишься, Янко. Так что в целости твоей шкурки я, можно сказать, лично заинтересован. Как и в том, чтобы ты не удрал раньше времени.

Все мои несмелые мысли на тему того, что может стоит ему признаться, разлетаются вдребезги под напором злости и раздражения. Ну вот как с этим бесцеремонным грубым мужланом договариваться?