Укус фаланги - Алим Тыналин

— Значит, вы разобрались в составе препарата? — спросил Кана. — И можете вернуть мне человеческий облик навсегда? Когда меня пытали в лабе, они тоже смогли заблокировать перерождение.

Лукин посмотрел ему в глаза.

— Ты и вправду хочешь стать обычным человеком?

Кана задумался. Если он станет простым парнем, посмотрит ли на него Айка? Ему всегда казалось, что она с ним только из-за фаланги.

— Не знаю, мне надо подумать.

— А тут и думать нечего, — возразил Лукин. — Мы так и не смогли найти способ разделения ДНК. Пока что ты останешься фалангой.

— Это типа Огнеборца, что ли? — вмешался в разговор водитель. — Все сейчас про этого парня гудят. Хотите быть как он, что ли?

— Нет, зачем нам, — ответил Кана.

Лукин наклонился к нему и заговорил потише:

— Канат, этот препарат сильно воздействует на мозг. У тебя бывали вспышки ярости за время, пока я тебя не видел?

Кана кивнул.

— Так вот, со временем они будут появляться все чаще. Ты опасен для окружающих, Канат. Извини, но я должен был предупредить тебя.

Кана промолчал и снова подумал об Айке.

Автомобиль повернул на очередном повороте и водитель с досадой сказал:

— Ну вот, этого еще не хватало!

Дорогу перекрыли три полицейские машины с мигающими сигнальными огнямм. За ними стоял армейский броневичок. Улица кишела полицейскими и вооруженными бойцами в бронежилетах и касках. Один подал знак остановиться.

— Опять тормозят всех из-за этой проклятой Фаланги! — посетовал водитель, сдавая к обочине. — Весь город на ушах стоит!

Полицейский в сопровождении двух автоматчиков подошел к автомобилю, попросил документы. Глянул внутрь, заметил Кану и улыбнулся:

— Вот тебя-то мы и заждались! Руки вверх и вылазь из машины. И без этих твоих волосатых фокусов. Чуть что, огонь на поражение.

Крикнул своим:

— Внимание, вот он!

На машину мгновенно нацелились десятки стволов.

— Ладно! — крикнул Кана. — Я сдаюсь. Не стреляйте.

И вышел из машины. Полицейские вытащили Лукина и ошарашенного водителя.

— Я что, получается, Фалангу вез, что ли? — спрашивал у всех незадачливый таксист.

Их усадили в патрульную машину. На Кану нацепили штук пять наручников. Глянули на состояние Лукина, и не стали обездвиживать. Водителя после короткого допроса отпустили.

На улице окончательно рассвело. Лучи утреннего солнца позолотили черепицы домов и верхушки деревьев. Через полуоткрытое окно дул ветерок и легонько ерошил волосы пленников.

Вскоре в машину сели двое полицейских и повезли арестантов вниз по улице. Сзади ехала еще одна патрулька.

— Видите, сколько их? — спросил Кана. — Если подгонят огнеметы, то быстро зажарят саранчу на завтрак.

— Какую саранчу? — спросил полицейский, сидевший рядом с водителем. Смуглый, подтянутый капитан, с густыми черными бровями. — Что за огнеметы?

— Понимаете, городу грозит нашествие крупной саранчи. Они размером с собаку, — охотно пояснил Кана. — Вы доложите наверх, пусть доставят огнеметы.

— Сейчас уже почти осень, какая саранча? — спросил водитель. — У нас в ауле была два года назад, так это в июне.

— Это особенная саранча, — сказал Кана. — Я могу сказать адрес. Улица Крутая, дом номер…

— В отделении разберемся, хорошо? — перебил капитан. — А сейчас помолчите, пожалуйста.

Ну что же, Кана и сам был рад посидеть в тишине и обдумать положение. Лукин завалился набок и, кажется, снова потерял сознание.

— Можно вызвать скорую? — попросил Кана. — Моему другу плохо.

Капитан обернулся, посмотрел на Лукина. Спросил озабоченно:

— Он там пол не заблюет? Сами отмывать будете.

— Ему срочно надо в больницу, — повторил Кана.

Капитан отвернулся, пробормотал:

— Щас приедем в отделение, все вам будет. И скорая, и огнеметы. И донер с пикулями.

Ну что же, Кана решил послушать представителя власти. А что еще оставалось? Еще бы до Айки дозвониться, узнать, как у нее дела.

Водитель врубил сирену. Ревя на всю улицу, автомобиль повернул на проспект Альфарабиус и влился в жидкий поток утреннего транспорта. Другие машины безропотно уступали полицейским дорогу.

Капитан насвистывал незатейливый мотивчик. Водитель выключил сирену, раскрыл окно и беззаботно высунул левую руку, ловя встречный воздух. Рация трещала и непрерывно передавала сообщения.

Кане показалось, что погода изменилась. Небо потемнело, солнце затмила огромная туча.

— Что такое? — удивился капитан, перестав свистеть. — Дождь, что ли?

Но это оказался не дождь.

Сначала всю улицу Альфарабиус впереди, насколько хватало глаз, быстро усеяли копошащиеся тела саранчи. Дорога, автомобили, деревья, фонари, рекламные билборды, стены зданий — все покрылось серо-зеленым живым ковром. Повсюду гремели раскаты грома, вызванные скрипом крыльев насекомых.

— Что за?.. — начал было водитель, резко тормозя.

Другие машины впереди останавливались, облепленные гигантской саранчой. Мимо них пролетела, кувыркаясь по дороге, вторая патрульная машина. Сигнальные маячки почти не видны из-за тел насекомых.

Кана заметил, как несколько особей саранчи набросились на пешехода, мужчину в джинсах и белой майке, повалили на тротуар, мгновенно отгрызли руки и голову.

А потом твари насели на машину, где сидели задержанные. На лобовое стекло опустились сразу три саранчи, закрыли обзор. Полицейская машина сбивала их с дороги, гигантские кузнечики хрустели под колесами. И наконец, патрулька врезалась в другой автомобиль, кажется, в грузовой.

Саранча полезла через открытое окно водителя. Одно насекомое вцепилось челюстями в голову шофера. Он дико закричал и попытался оторвать саранчу от себя. Капитан смотрел на происходящее и не мог шевельнуться.

Кана обратился в фалангу. Разорвал наручники, одни за другими. Наклонился вперед, схватил саранчу за тело, оторвал от водителя, и разломал на две части. Слишком поздно, она успела разгрызть несчастному шею. В окно лезли другие, помахивая усиками и блестя черными глазами.

Тогда Кана схватил тело водителя, пихнул наружу через окно вместе с ползущими внутрь насекомыми. Склонился еще ближе к приборной панели, нажал на кнопку стеклоподъемника. Стекло с визжанием поднялось и отрезало их от жадных тварей. По нему еще текла кровь водителя.

— Фигассе, — пробормотал капитан. — Я сплю, что ли?

И принялся щипать себя за руку. Саранча ползала по стеклам, ритмично шевеля длинными брюшками.