Королевский шут-2 - Игорь Лахов

Лишь под утро, невыспавшиеся и уставшие как собаки, мы смогли, закончив все дела в городе, доползти до дворца.

Придя в родные покои, я увидел, что они полны народу: Сыч, казначей, вся наша шутовская братия во главе с Замрудом Хохотуном… Но первое, что бросилось в глаза — Фанни, лицо и руки которой были перебинтованы узкими полосками чистой ткани, а шутовской костюмчик напоминал тряпку, изрезанную психанувшим портным, и был весь в засохших кровавых пятнах.

— Родная! Что с тобой?! — подскочил я к ней.

— Порезалась немножко… — тихо ответила она, неловко обнимая. — Живой вернулся — это главное, а ранки заживут.

— Как ты умудрилась?!

— Тебя спасала… И всех нас, — ответил за неё глава «серых», и пересказал всё то, что вчера произошло во дворце, в конце добавив: — Думаю, что обсуждение стоит отложить на потом и всем дружно немного отдохнуть. Я же сейчас пойду выслушаю доклад Секретаря и буду ждать пробуждения Ипрохана, чтобы первым донести до него информацию, а то «доброхотов» во дворце много — могут исказить. Вечером соберёмся и поговорим на свежую голову.

Мы остались одни.

Я долго и молча смотрел в глаза жены, которая сейчас в бинтах больше напоминала мумию. Это только в фильмах можно разбить окно собственным телом и, отряхнув пыль от падения, дальше продолжать совершать подвиги, согласно сценарию, а в жизни подобный трюк смертельно опасен и не обходится без глубоких порезов осколками стекла.

— Некрасивая? — первой нарушила молчание она.

— Прекрасная! Всегда ею была и остаёшься!

— Это ты меня без этих тряпок не видел. А волосы… Мне справа их наполовину срезало…

— Как ты, вообще, на такое решилась? Ещё недавно боялась и шагу ступить, зная, что излечение магией больше недоступно, а тут…

— Ты был в опасности. Тебя не станет — меня тоже. Смысл жалеть себя?

— А ребёнок? О нём подумала?

— Неужели ты думаешь, что если бы погиб, оставив меня одну, и если бы у Веблии всё получилось, то она дала бы нам шанс выжить? Нет. Да и ни о чём не думала, если честно, понимая, что поступаю, как должна поступить. Вышло же? Это — главное.

— Знаешь Фанька, что я тебе сейчас скажу? — взяв её за плечи, прошептал я. — Всегда думал, что сильнее, чем люблю, любить больше не смогу, но сейчас понимаю, что нет этому предела! Каждый день, проведённый рядом, делает это чувство намного сильнее! Ты права — все ранки заживут, волосы отрастут, а я всегда… Запомни: ВСЕГДА буду рядом! И когда наш ребёнок родится и подрастёт, то постоянно буду рассказывать ему, как вы с ним вдвоём чуть не укокошили целую ведьму, спасая меня, и какая у него отважная мама!

— Ой! Не говори вот так пока!

— Почему?

— Реветь от счастья начинаю, а солёные слёзы, попадая под повязку на порезы, жгутся. Я вообще сейчас постоянно реву по любому поводу. Жру и реву…

— Слушай… — пришла мне в голову интересная идея. — Раз ты, как и я, местной магии теперь неподвластна, то… Понимаешь, я себя ведь лечить могу! Может, и тебя получится?

— А ты знаешь, как других лечить?

— Спрошу у Кортинара.

— Боязно, но согласна. Не представляешь, как всё ноет…

Я быстро через Черныша связался с архимагом, но он отказался, сославшись на эксперимент, который прервать не может. Жаль… Хотя, может, это и к лучшему! Память свою старый ещё не восстановил и наработок наших не помнит. Есть и другой вариант — Юнолина. Тем более, она при расставании изъявила желание встретиться со всеми шутами, дабы пополнить свои статистические данные. Только может и отказать в обучении… Познакомится, оценит всех и снова голой в ванную со льдом залезет, размышляя о науке — они с Кортинаром помешаны на ней. Правда, это можно использовать и в своих целях.

— Черныш! — попросил я ящера. — Будь любезен переместить меня к Юнолине.

— Хорошо, друг Илий!

И вот я стою в промозглой комнате архимагессы, которая, к счастью, была одета и сидела на промёрзшем камне широких балконных перил, что-то чиркая в небольшую тетрадочку.

— Не упадёшь? Перила скользкие, — первым начал разговор я.

— Нет. Зачем пришёл? Мешаешь.

— Есть интересная идея научно-прикладного характера. Как ты знаешь, я инертен к магии Маллии, имея свою неправильную. Моя жена теперь тоже заразилась инертностью, хотя и не может видеть крупицы сущего. Хочу попытаться провести её лечение, связав две личности в одно целое, но не хватает опытного руководителя и наблюдателя, который сможет понять происходящее, сопоставить полученные данные и направить процесс в нужную сторону.

— Хочешь опять заставить меня работать бесплатно? — тут же «просекла фишку» бездушная.

— Если тебе подобное неинтересно, то настаивать не буду. Как освободится Кортинар, займусь с ним. Просто хотел, в знак благодарности за вчерашний бой, дать тебе возможность первой оценить подобное. Извини, что отвлёк. До свидания и…

— Подожди, — легко соскочив с перил, прервала меня магесса. — Твоя тема, действительно, заслуживает внимания. Я согласна. Когда хочешь начать?

— Прямо сейчас. Не люблю откладывать дела на потом. Заодно приведу не только жену, но и моего друга шута, с которым ты ещё не знакома.

— Ничего не имею против. Жду.

Когда мы вместе с Фанни и Штихом, основательно утеплившись, появились у Юнолины, то я и рта не успел открыть, как Хитрован, невежливо отодвинув меня в сторону, с восторженным воплем «Ух ты!» вылез вперёд.

— Милейшая архимагесса Юнолина… — начал он, быстро превратившись из носатого тихони в завзятого ловеласа.

Такое ощущение, что в нём живут два человека. Один — спокойный, адекватный Штих, любящий уединение, а второй — неисправимый бабник Хитрован. Стоило только на горизонте показаться какой-нибудь интересной крале, как вторая его ипостась тут же расправляла крылья и, включив немалое актёрское мастерство, начинала «окучивать» объект. Самое странное, что делал это наш носатый с таким успехом, что редкая красотка могла устоять против его чар. Парб Скала не раз жаловался, что Штих спать нормально мешает, частенько приходя поздно ночью в комнату, которую они делили на двоих, весь в помаде и женских духах. На вопрос «где шлялся?» всегда отвечая одинаково: «Наслаждался совершенством мира!», не рассказывая каких-либо подробностей. Расставался с дамами он легко и непринуждённо, да так, что оставался с ними в хороших приятельских отношениях, и его очень часто приглашали в гости уже не как любовника, а по-дружески.

— Милейшая архимагесса Юнолина! Вы — лучшее, что я наблюдал в своей жизни!

— Не что, а — кто, — поправила «казанову» бездушная.

— Действительно! Кто может сравниться с Вами? Никто! Какая стать, какие формы! Теперь я вижу, что Ваш отец действительно великий архимаг, если смог помочь родиться на свет такому Чуду!