Проклятье старой ведьмы - Михаил Бабкин

– Черепашка-ниндзя! – узнал существо Тимыч, – я в мультике таких видел. Только там они хорошими были, добрыми.

– Будет тебе сейчас и ниндзя, и хрюндзя, все будет! – пообещал Бонифаций грозным голосом и прыгнул в багрово-огненный зал, лихо размахивая над головой мечом; Тим побежал за ним. Шут, озираясь по сторонам и шарахаясь от языков пламени, потрусил следом – огня он очень боялся, но больше всего опасался не успеть помочь друзьям, если такое от него потребуется.

Черепаха отняла лапу от морды. Похоже, ее глаза уже привыкли к яркому свету: взрыкнув, она неожиданно ловко подпрыгнула и встала на задние лапы, а передними быстро замахала перед собой – сталь когтей засверкала отраженными огненными зайчиками, с шипением раздирая воздух. На исцарапанном железном панцире брюха крупными каплями застыли цементные подтеки, кусочки кирпича: видимо, черепаха сама себя замуровала в зале.

– Ну ты, ниндзя! – рявкнул Хозяйственный. – Пошла прочь! Ты нам не нужна. Ступай к себе в конуру! Прочь, прочь!

Черепаха склонила голову набок, как будто прислушиваясь к Боне. Лапы ее постепенно остановились, словно внутри черепахи сели батарейки: не мигая, она уставилась на рыцаря.

– Во-от, так-то оно лучше, – обрадовался Боня. – Тим, обходным путем дуй к столу и бери книгу. А я ей зубы ее длиннющие заговаривать буду. Давай!

Тим резво метнулся в сторону стола, помчался вприпрыжку, как горный козел, перескакивая через кучи хлама – пыль клубами поднималась за ним. Остановившись возле стола, Тимыч оглянулся – как там Боня? Хозяйственный стоял напротив черепахи на безопасном расстоянии, потрясал мечом и надрывно кричал, словно на другой берег реки, нелепые угрозы:

– Вот я из тебя суп черепаховый сделаю! Башку отвинчу, руки-ноги клещами повыдергиваю! Из панциря тазик устрою, будет где огурцы солить. Ишь, стоит тут, людей пугает. Как дам сейчас, не посмотрю, что я добрый!

Черепаха медленно повернула голову в сторону мальчика. Глаза ее вспыхнули зловещими зелеными огоньками.

– Нельзя! – неожиданно пророкотала она, упала на все лапы и помчалась к Тиму. Лапы часто стучали по полу, оставляя когтями глубокие борозды в мраморе – мусор, кости, гнилые доски разлетались вокруг черепахи, словно разбросанные ураганом. Тим лихорадочно скинул тяжелое тряпье со стола, на ощупь схватил что-то прямоугольное, липкое, что лежало под ними, и отскочил в сторону. И вовремя – черепаха тараном врезалась в стол, обломки его взмыли в воздух. Грохнуло так, точно взорвалась граната!

Тимыч, не разбирая дороги, бросился бежать к выходу.

– Скорей! – орал Бонифаций. – Она уже очухалась. Бежим!

– Куда? – взвизгнул за его спиной Шут. – Куда бежим?! Кругом пожар, нет выхода!

Действительно, огонь разгулялся вовсю. Плотная стена гудящего пламени закрыла пролом в стене: мусор, накопленный веками, горел жарко, сильно. С громким, как выстрел, треском лопнула мраморная плита у входа, рухнула вниз, в подвал, откуда вырвался огненный столб пламени – тут же запахло горелой смолой, едкий дым струей ударил из огня.

Бонифаций схватил Шута за ручку, опрометью кинулся навстречу Тиму, подальше от огня; Тим споткнулся в прыжке, кубарем подкатился рыцарю под ноги. Черепаха медленно поднялась из обломков, чисто по-человечески отряхнула лапами мусор с головы, панциря, гулко захохотала, невпопад щелкая челюстями. Потом встала на задние лапы и неспешно, вразвалку направилась к людям, широко растопырив передние лапы, как будто хотела обнять всех разом.

– Шут, немедленно сдувайся! – скомандовал Хозяйственный. Шутик мигом широко открыл рот – через пару секунд Боня торопливо сунул резиновую тряпочку в нагрудный карман куртки под мятым панцирем, Тимыч воткнул бамбуковый насосик себе за голенище сапожка.

Черепаха приближалась, блестя красным от огненных всполохов панцирем, неумолимая, как включенный асфальтовый каток без водителя.

– Что делать? – затравленно спросил Тим, не отрывая глаз от хохочущего чудовища. – Боня, думай быстрее. Не то этот утюжок сейчас нас до дырок гладить будет!

– Чего тут думать, – рыцарь кинул меч в ножны, – удирать надо! Бежим вдоль стены, авось где выход запасной есть. Книжку не потеряй!

И они рванули вперед, в далекую темноту зала, проскочив мимо железной махины на полном ходу. Черепаха не ожидала такого маневра – вместо того, чтобы, потеряв голову от страха, пытаться спастись сквозь огонь, люди бежали в глубь замка. Чудище коротко рыкнуло и, постепенно набирая скорость, припустило за ними: начиналась славная охота!

Боня мчался, не глядя под ноги, буксиром таща Тимку за руку; под ногами хрустели доски и кости, черепа футбольными мячами отскакивали от сапог – огибая кучи, Хозяйственный пару раз оступился и чуть не упал. Стена, вдоль которой они бежали, предательски изогнулась плавной дугой, заворачивая друзей обратно к пожару. Зал оказался круглым.

– Стоп! – Боня резко остановился, Тим по инерции налетел на него. Рыцарь тяжело дышал, воздуха ему явно не хватало: пожар медленно, но верно сжигал кислород.

– Бу… будем дра… драться? – заикаясь, спросил Тим. Он тоже задыхался.

– С этим котлом драться без толку! Обычный меч его не возьмет, а волшебный годится только против нежити, – рыцарь с досадой плюнул на пол. – Тим, стой и не двигайся. Когда я крикну: «Ходу!» – разбегаемся в разные стороны. Понял?

– Зачем? – Тимыч вовсю глядел на черепаху. Низко пригнув голову, она снарядом мчалась на них все быстрее и быстрее, пол вздрагивал от ударов ее лап; густой шлейф пыли облаком поднимался за чудищем, закрывая собой пожар.

– Внимание! – Боня отпустил Тимкину руку, напрягся в ожидании. Потянуло горячим ветерком, как от электрички в метро – черепаха была близко, очень близко.

– Ходу! – гаркнул Хозяйственный и прыгнул далеко в сторону. Тим, не успев понять как, вдруг оказался шагах в десяти от того места, где только что стоял.

Затормозить черепаха не смогла. С протяжным воем, успев перевернуться на ходу, она врезалась панцирной спиной в стену: камни брызгами полетели куда попало. Проломив стену, черепаха провалилась куда-то вниз. Пыль туманом повисла над обломками стены, медленно плывя от сквозняка в сторону пожара; чуть погодя под полом послышался сильный басовитый гром, словно кто-то ударил в Царь-колокол. И все стихло, только огонь неутомимо трещал, разгораясь все сильнее.

– Живой, Тимыч? – белый, как гипсовая статуя, от пыли Боня осторожно вылез из мусора. – Где ты? Ау!

– Тут. Живой я, – пробурчал Тим, выплевывая кирпичные крошки, невесть как попавшие ему за щеки. – Шута не потерял?

– Нет, – рассмеялся Хозяйственный, – на месте. Я проверил. Иди сюда, – рыцарь приблизился к дыре в стенке, – надо удирать. Пожар нешуточный, мне уже спину жжет! Как в пекарне. Того и гляди, запечет в булочку… Ты хочешь быть булочкой? С изюмом.

– Не хочу. – Тимыч заглянул в проем, там находилась широкая лестничная площадка. Лестница, ведущая вниз, обвалилась от удара – черепаха упала на нее точно посредине; из подвальной темноты не доносилось ни звука.