Последняя битва - Александр Тестов

Мне ваш совет как воздух нужен…

К полудню обстановка немного успокоилась, но караулы решено было усилить – от греха подальше.

Дружинники разошлись по уцелевшим домам и теперь готовили на кострах кашу. После бессонной ночи… после ночного боя желудки вскипали и требовали свое. Херсир распорядился отложить погребение павших в сече до вечера, требовалось срочно прояснить текущую обстановку. Посланный на рекогносцировку отряд как раз возвратился к полудню.

Сигурд и сам уже порядком изголодался, а посему собрал всех десятников у себя в большом доме. Предстояло решить судьбу похода, но сперва требовалось подкрепиться.

Поели быстро, на скорую руку – сухари, лук, вяленое мясо и не хмельной мед…

Закончив прием пищи, Сигурд вытер бороду и оглядел присутствующих. Олаф – он сам выбрал его себе в помощники – сидел рядом, справа. Дальше, по эту же сторону стола – Ульф, Магнус, Эйнар, Ингвальд, Стейн – десятники. По другую сторону стола, слева от херсира – два Свейна, тоже десятники и удивительно похожие друг на друга, крепкие, статные, примерно одного возраста, и при этом не родня, даже не дальняя… И Трюггви, сын Олафа, который только что получил десяток, вместо убитого Бьерна. Пригласили и Кятлу, хотя Сигурд все еще злился на выборника, который в критический момент атаки не сумел организовать должного отпора. Впрочем…

– Итак… – херсир положил локти на стол, – Ульф, ты все проверил?

– Да, Сигурд, они ушли на юг. Следов много… – десятник почесал бровь, – не меньше сотни…

Херсир кивнул.

– Олаф, сколько вражеских трупов набралось?

– Шестнадцать десятков.

– Хорошо. Значит, около сотни их подалось на юг. Кятла?

– Буйра как раз на юге отсюда, – подтвердил чудинский выборник.

– Думаешь, яшник не соврал?

– Да, Сигурд, думаю, не соврал.

– Так… – херсир призадумался, – это что ж получается… У нас осталось девяносто бойцов… ну со мной девяносто один. У тебя, Кятла, сколько точно?

– Со мной пятьдесят четыре.

– Ага… это на круг нас сто сорок пять человек. Так-так… И это если все смогут держать оружие в руках…

– Тяжелых только двое, – грустно добавил Олаф, – думаю, к утру умрут…

– Остальные? – вопросил херсир.

– Пустое… царапины, – ответил помощник.

– Надо срочно выступать, – подал голос Магнус, – догоним и перерубим оставшихся.

– Дело! – поддержал товарища вспыльчивый Эйнар. – Чего тут сиднем сидеть?!

– Точно! Упустим их… – поддакнул седовласый Ингвальд.

– А кто знает, сколько их там соберется? – холодно изрек многоопытный Стейн.

– Да не все ли равно? Всех изрубим, – горячился Эйнар. – Не пристало викингу считать врагов…

– Дурак ты! – искренне заявил Олаф. – Молодой и глупый!

Эйнар попытался было вскочить.

– А ну сидеть! – рявкнул херсир. – Или закон забыли? Не след в походе ссоры затевать! Вот управимся с меря, потом сколько угодно – хоть глотки друг другу за пряники порвите!

– Верно херсир говорит. Нечего глотки рвать! – вмешались чуть не хором оба Свейна.

– Если дать Нимоякке время, то он все роды поднимет, – вставил Кятла, – я тоже за то, чтобы идти сейчас на Буйру и ударить, пока они не собрались в кулак.

– А сколько воинов может собрать этот Нимоякке? И за сколько дней?