Пластуны Его Величества - Алексей Волков

Похоже, земная наука знает об устройстве мироздания далеко не все. Ох, как далеко…

– Уверен. Аборигены явно что-то слышали о Коране, но только слышали, и видоизменили до неузнаваемости. Даже после Магомета идет пророк Селим. Точнее пока сказать не могу.

– Буйволов, – назвал фамилию последнего, кто не высказал мнение, Кречетов.

В противном случае Мюллер вполне мог превратить совет в очередную научную дискуссию. Бесплодную по недостатку данных.

– А разве есть другой путь? – вопросом ответил есаул.

Он был привычно-невозмутим, и лишь полковник уловил за его словами другое. Буйволов явно считал, что нынешняя дорога является дорогой в один конец.

Интересно, насколько понимают это остальные? Держатся-то пока все неплохо…

Или все-таки существует какой-то шанс вернуться?

– Хорошо, – обрывая подобные мысли, подвел итог Кречетов. – Раз все высказались единогласно, то остается наметить план действий. По некоторым данным ущелье наполняется туманом по довольно сложному графику. Ближайшее подобное событие состоится почти через девять месяцев. Зато следующее – через шесть с лишним лет, – он лишь теперь высказал еще одну тайну, делавшую совет ненужным, но надо же знать мнение ближайших помощников! – Следовательно, нам обязательно надо вернуться туда к первому сроку. Я предлагаю, что самым лучшим будет добраться до местной столицы. Возможно, там мы сможем узнать больше. И еще надо обязательно посетить Порт. У туземцев к нему чуть ли не божественное отношение. Да и винтовки поступают оттуда. Логично предположить – цивилизация в тех местах достигла гораздо более высокого уровня. Возражения или замечания?

Переходить на командный тон полковник не спешил. Как не позволял себе задумываться о судьбе близких. Похоже, свидеться им больше не придется.

Впрочем, как профессиональный военный, Кречетов давно был готов к подобному обороту судьбы. Другое дело, как к известию отнесутся Цыганков и Миронов? Этих двоих в станицах тоже ждут жены и дети. У Миронова, вроде бы, один, зато у урядника целых трое. Им-то каково будет узнать?..

Но ведь догадываются! Кречетов был уверен – казаки давно поняли многое, но привыкли выходить не из таких переделок, и уверены, что рано или поздно сумеют пройти обратно.

– Меня смущает рассказ Абдула, – одним есаул напоминал, другим – впервые сообщал. – О черных людях, если я правильно понял, которые прилетели и заплатили за нападение. Причем – дважды. Если это люди Порта и они знакомы с передвижением по воздуху, уровень их могущества намного выше нашего.

Моральную сторону он комментировать не стал. У каждого народа свои понятия о пристойном и допустимом.

– Так и подавно – мы просто обязаны войти с ними в отношения, – вскинулся Мюллер.

– Вы уверены в их миролюбии? Я – нет.

Кречетов чуть поднял руку, призывая к тишине.

– Еще одно замечание, – Буйволов вытащил изо рта короткую трубку и односложно поведал. – Деньги.

– Что – деньги? – Мюллер пребывал в своих высоконаучных эмпиреях и очевидно готовил целую развернутую программу исследований на ближайший год.

– Деньги у нас не местные, – Бестужев уяснил мысль есаула и теперь с некоторым превосходством поспешил напомнить профессору о презренном металле. Мол, может, в науках мы не столь сведущи, зато в простых делах десяток ученых за пояс заткнем. – Здесь у нас принимают золотые десятки, однако кто поручится за город?

– Да и немного их, – Кречетов благодарно кивнул офицерам, сразу обратившихся к чисто практическим проблемам. – Основная казна экспедиции находится у Лоскутова. У нас же с собой в принципе мелочь, которой надолго не хватит. Раз здесь берут золото, его должны брать и дальше, но что мы будем делать, когда деньги иссякнут?

Сам он еще не представлял, а перед замечанием Буйволова – и не думал. Тоже сказалась привычка мыслить прежде обобщенно, намечать общую стратегическую цель, а уж затем переходить к всевозможным частностям.

– Какое-то продовольствие можно закупить у местных. Получим экономию, – продовольствовать подчиненных Буйволову было делом привычным. Но прирожденный воин, большего в сложившейся ситуации предложить не мог. Зарабатывать деньги иначе, чем службой, тем более, где-то добывать их, он просто не умел.

Даже чувствовал себя неловко. Командир спросил совета – а ответить практически нечего.

Бестужев предпочел промолчать. Сын состоятельных родителей, опальный гвардеец о деньгах всю жизнь практически не думал. Разве что, как-то раз, когда проиграл слишком много в карты и требовалось срочно внести недостающую сумму. Только теперь выписать вексель было явно некому.

Потупились Мюллер с Александром. В данном случае наука и вера ничего конкретного посоветовать не могли.

Купца бы сюда потомственного, устало подумал Кречетов. У него совершенно некстати начал вдруг болеть зуб.

– Ладно. Об этом будем думать позже. Когда получше ознакомимся с местными условиями и ценами. Если что – придется ограничиться местной столицей, а затем вернуться сюда, – вздохнул полковник.

– Как – вернуться? – возмутился Мюллер. – Целый мир перед нами, господа! И вдруг…

– Тогда предложите что-нибудь конкретное, Карл Иванович, – поморщился Кречетов.

Поморщился не от докучливости профессора, а от постепенно возвращающейся боли.

– В самом крайнем случае можно будет продать часть коней, – вздохнул Буйволов. – Заводных и нового моего.

Чувствовалось – коней ему жалко. И уже непонятно, экспедиционных, или ставшего личным вороного красавца.

Бестужев внимательно посмотрел на есаула, а затем покосился на свои руки. На холеных пальцах гвардейца выделялось два фамильных перстня. Каждый ценой в состояние. Но предлагать их в общий котел Бестужев посчитал несколько преждевременным. Лишь решил про себя использовать в качестве последнего средства, когда другого выхода уже не останется.

Продавать фамильные кольца – действительно самое последнее дело. Хотя, предки может и простят…

Кречетов вздохнул. Уже стало ясно, что поток предложений окончательно иссяк. Выслушивать же гипотезы Мюллера не позволял ни зуб, ни понимание зыбкости любого построения при отсутствии данных.

– Все, господа. Отдыхать, – Кречетов поднялся и офицеры немедленно вскочили с мест. – Думать лучше на свежую голову, а тут никто не спал. Не забывайте о предстоящем пире. Сегодня разрешаю немного расслабиться. Завтра – готовимся к выступлению, а послезавтра с рассветом выступаем. Вам, поручик, задача – уточнить предстоящий маршрут. И все, что сможете о местных обычаях и отношении в городе к чужестранцам. Но никаких далеко идущих романов. Потом не расхлебаем. Это вам не высший свет в Петербурге. А пока – спать.

Все послушно откланялись и отправились в дом. Усталость действительно давала о себе знать, и головы путешественников были тяжелыми.