Слуга Смерти - Константин Соловьев

— Беру свои слова обратно, ты не идиот. Но ты куда глупее господина оберста. Как, видимо, и я.

— Причем тут оберст? — спросил я, не опуская пистолета.

— При том, мой дорогой, что именно твой рапорт об убийстве в доме Блюмме лег к нему на стол пару дней тому назад. Убийства с размозженной головой достаточно редки, а когда для сокрытия следов прикладываются такие усилия, дело пахнет неважно. Меня вызвали к оберсту нашего Ордена в тот же день.

— Ты… говорил с ним?

— Я бы назвал это монологом, — хмыкнул он. — Я получил задание. Орден очень беспокоит его репутация, Курт. Ты представляешь, насколько, но и то не полностью. Там сразу сообразили, что к делу может быть причастен некромант — неважно, кто, невыявленный вовремя смертоед-недоучка или имперский магильер-тоттмейстер. В Ордене не очень любят рисковать, и это ты тоже знаешь. Мне было поручено искать его. Без жандармов, без прочих магильеров, без прочего люда — не надо объяснять тебе, почему. Приватное дело — так, кажется, называют подобное имперские юристы. Когда дело решают заинтересованные стороны без привлечения широких кругов публики, которой подробности знать не надо. Орден уж очень не хотел, чтобы по городу шлялся убийца-некромант. Понимаю, о чем ты хочешь спросить. Нет, это было поручено не мне одному. Но действовали мы поодиночке, чтобы повысить вероятность. Многие из нас приписаны к полицай-президиуму, как допросчики мертвецов, это помогло сразу же выявлять новые тела…

— И скрывать причины от властей, — утвердительно сказал я.

— И это тоже, — подтвердил он спокойно. — Как я уже сказал, это частное дело нашего Ордена, жандармам и без того хватит хлеба. Сперва были серьезные сомнения относительно работы неизвестного некроманта. Одна разбитая голова — это привлекает внимание, но это еще не повод подозревать неведомого коллегу. Второе тело все изменило. На его осмотр прибыл именно я, теперь ты понимаешь, почему, я же обнаружил и несомненное прикосновение к нему другого тоттмейстера.

— Не обычного смертоеда?! — нетерпеливо воскликнул я.

Макс усмехнулся. Я только тогда сообразил, что ствол моего пистолета едва не упирается ему в лоб, и опустил оружие.

— Нет. Я хорошо изучил его и, хоть не опознал, кто конкретно его поднимал, могу сказать, что делал это не какой-нибудь сельский смертоед, пугающий по праздникам детвору танцующими костями. Работал человек, понимающий в своем деле. Вторая, может, третья категория. То есть кто-то из наших.

— Продолжай. Кажется, на этом этапе в истории появляюсь я.

— Именно. Уж не знаю, к счастью или нет… Не успеваю я закончить осмотр, как появляется его сиятельная персона господин Курт Корф. Как бы случайно оказавшийся на втором месте преступления сразу после первого. Хорошее совпадение, верно? В городе две жертвы взбесившегося тоттмейстера, и возле обоих появляется одна и та же фигура.

— Так вы подозревали меня? — хотелось засмеяться, но воздуха в груди не хватило.

— Конечно, — ответил Макс, отведя все же на мгновенье взгляд. — А ты бы не стал на моем месте?

— Не знаю.

— Сам понимаешь… некоторое время мы действительно считали, что это ты.

— Благодарю. Постой! Когда ты отвел меня в трактир, уж не прощупывал ли ты меня?

Смутить Максимилиана Майера было невозможно, но впервые в жизни мне показалось, что я уловил в его взгляде что-то родственное смущению.

— Я хотел понять, что тебе известно, только и всего. Хочешь называть это…

— Ну, понятно. А я радостно начал рассказывать тебе про свою теорию об убийце-некроманте!

Макс стиснул мне запястье так, что оно едва не хрустнуло:

— Мало того! Мало! Ты еще и собрался с этой теорией идти в полицай-президиум!

Боль помогла. По крайней мере, пропало желание отвесить самому себе оплеуху.

Интересно, как можно чувствовать себя в такой ситуации? Только ли идиотом, или есть иные варианты?

— То есть я собирался, фактически, предать дело огласке в то время, как вы делали обратное.

— И с немалым упрямством, должен я сказать, — признался Макс. — Мне пришлось, как помнишь, устроить целый спектакль в трактире, чтобы ты передумал. Признайся, ты ведь верно подумал, что я совсем тронулся, а?

— Было такое. И долго я был под подозрением?

— Подозрение было сразу же снято. В противном случае тебя пришлось бы признать слишком хитрым убийцей. Согласись, убийца, который рассказывает о своем существовании тоттмейстеру, уже непрост. А ты так старательно строил свою теорию… Нет, тебя уже не подозревали. Ну и в тот же вечер тебя едва не отправил на тот свет какой-то меткий, но не очень разумный стрелок.

— Значит, их двое! — воскликнул я, забыв обо всем. Настал черед Макса сморщиться, вырывая из моих ладоней свою кисть.

— Да, вероятно. Только ты сделал этот вывод на основании той нелепости с показаниями служанки о лице, а мы знали другие детали. Ты интуитивно хватал то, что мы раскапывали, переворачивая город вверх дном, допрашивая покойников и устраивая слежки. После второго тела стало очевидно, что ищем мы не просто случайного психопата, откуда-то нахватавшегося по верхам про работу тоттмейстеров, а самого тоттмейстера, при этом умелого и ловкого. Такой не станет стрелять в мертвеца, будь уверен! О том, что их двое, мы предполагали почти с самого начала.

— Откуда слежка?

Макс отпил вина. Когда он заговорил, его подбородок окрасился блекло-розовым:

— За тобой, олух.

— Ах ты…

— Олух, трижды олух! — провозгласил Макс громко, чтобы не дать перебить себя. — Пока ты шлялся по базару со своим мертвецом, пугая горожан, за тобой по пятам шли человек десять. И уж будь уверен, каждый из них был на порядок более умел, чем ты.

— Вы тоже ждали этого! Что убийца, принявшийся неожиданно за меня, попытается закончить дело!

— Да. Убийцы — или та часть их тандема, что не является тоттмейстером. Или же другая. Мы не знаем, кто из них хочет убрать тебя, как, собственно, не знаем, и почему. Скорее всего, ты был единственным тоттмейстером, который неосторожно засветился везде, где только можно, и наши ребята, как и мы сами, решили, что это вряд ли можно назвать случайностью.

— Я полагаю, за мной охотились сразу двое.

— Почему?

— Один из них обычный убийца, пусть и ловкий, но слабо разбирающийся в некромантии. Другой — тоттмейстер, заметающий за ним следы. Стрелял в меня первый. Аккуратно убрал и расчленил Арнольда второй.

— Что ж, разумно. Видимо, ты понравился обоим братцам, так что даже первый взялся за не свойственную для себя роль уборщика…

— Будет пока об этом. Чем закончилась слежка?

— А не догадаешься?

— Догадываюсь. Но от таких профессионалов, как ты их расписываешь, я ожидал большего.