Кукла 5 - Мир

Но что нам делать то тогда? Тупо сидеть и ждать? Да мы же изведемся все! Но что еще остается⁈ В том то и дело, что ничего.

А еще…

— Лина, к нам кто-то пришел.

— Родители? — тут же оживилась девица, соскакивая с места, и выскакивая в коридор, где был в этот миг я.

Я помотал головой и сделал входную дверь прозрачной, указав на неё пальчиком. И выскочившая в коридор сестренка, смогла полюбоваться находящейся за дверью какой-то… девкой. Вроде знакомой, но в тоже время и нет, похожа, но…

— Да это ж Нилу! — воскликнула сестрица, и видя моё непонимание пояснила, — Ну та, нянечка, что должна была нас со школы забирать. Ты что, не узнал её⁈

— Ндо? — удивился я и тоже вспомнил эту персону воровайку, что вновь приперлась, а я её уже успел позабыть, и не узнал, в ином прикиде и с иной прической на голове, с иным макияжем, и общем обликом, — Интересно, что ей надо? На этот то раз!

— Есть кто? Меня сюда ваши родители послали!

И на это я просто не мог не ответить!

Дверь заговорила моим голосом, издаваемым в подъезд, нарочно тоненьким, напуганным, вопрошающим:

— Кто там?

Нилу ответила на него голосом слащавым, лисьим, тем, котором лисонька вещала для вороны «Голубушка, ты так хороша!..». Только говорила она сладость для нас, а не для вороны — с родителями все в порядке, они на работе задерживаются, будут дома только утром. Завтра выходной у них, так что… ну, наверное, так надо. А эту Нилу послали нам сообщить-предупредить, успокоить, раз уж у нас нет телефона.

Мы поблагодарили её уже вдвоём, радуясь, что с предками все гуд, и никаких проблем. Что… можно выдохнуть! И не надо их искать. Ставить горд на уши, и разрушать города, чтобы к нам привели предков, для успокоения и воспитания безумных детей, как предлагала сестра.

Вот только девка уходить что-то как-то не планировала. Начав пищать что-то о там, что должна лично убедиться, что с нами всё в порядке, а иначе ей наши предки голову открутят! Что негоже через дверь беседовать, ну и так далее. Слезу пустила, и вообще, вся такая… лисонька!

— Так, сестренка, а ну живо одевай броню. — сказал я сестричке, став серьёзным, поняв, что эта дамочка, от своего явно не отступит, и явно что-то задумала, раз уже раз припиравшись с ключом, и сейчас… все подготовив к чему-то веселому.

И Лина кивнув, ускакала в детскую, напяливать на себя «гидрокостюм». Она следует своему обещанию и под моим надзором, в «безлопастной зоне», дома, она ходит без брони. А сейчас… наша безопасная зона может перестать быть таковой.

Эту зареванную девку, ревущему белугой, какая она несчастная, и все её шпыняют, дети не пускают, а их родители потом взгреют, что она не убедилась в нашем нормальном состоянии «Ты их лично видела? Видела? Нет!» надо всё-таки пустить, но при этом я совершенно не знаю, что от неё ожидать! Даже в теории не ясны её цели и мотивы — не грабить же она нас так громко рвется? Что скоро только уснувших соседей разбудит своим плачем! Хотя нет… ревет девица совсем негромко, а лишь… влажно — никто не услышит сей плачь кроме нас.

Я подошел к двери, открыл её, выглядывая наружу слегка напуганной мордахой. Нулу тут же прекратила плакать, и слегка улыбнулась мне.

— А где твоя сестра? — проворковала она.

Я, как бы оглянулся назад… и почти тут же был оттеснен от двери прочь, в наглую вломившейся в квартиру девкой. Девкой, что зайдя, тут же закрыла за собой дверь. В том числе и на замок, что для маленьких нас, слишком высоко расположен. Да ключом! Убрав его себе в карман — откуда он у неё вообще⁈ У неё получается… еще ключи есть⁈ Даже у нас нет! Ну, если не брать без спроса те, что в спальне, лежащие там под слоями белья в шкафу.

Девка протопала по коридору квартиры вглубь, как у себя дома, и почти как на подиуме — жопою виляя, плечами крутя… её слезы на лице уже высохли, а макияж был, хех, водостойким и не потек. Она не выражала больше и тени эмоции «Я плачу!», да и страдания в целом, скорее некую брезгливость и раздражение, с которыми она осматривала всё вокруг.

Заглянула во все комнаты, будто она тут хозяйка, полюбовалась кастрюлей в гостиной, все так же стоящей там под столом и чем-то немного озадачившей её, как видно тоже, почуяв запах химии, пропитавшей металл. Заглянула на кухню, в туалет, в ванную, подергала дверь детской — сестренка еще одевается, так что туда я её не пустил. Взяла из ванной швабру…

— А сестрица, как понимаю, заперлась. — проговорила она и близко не елеем, а скорее голосом «Ща бить буду!».

Что, учитывая нахождение в её руках довольно длинной палки швабры и движение этой палки в её руках, ну прямо-таки верещало о том — бить буду палкой! Больно! Сильно! МНОГО! И это… страшно. А потому — я изобразил личико слегка напуганное и кивнул, как бы соглашаясь с её словами, и вообще совсем и сразу. Только НЕ БЕЙ!

— Чтож, пусть так, — улыбнулась девица с дубиной, и просунула швабру под ручку двери детской, расклинив палку поперек прохода с зацепом за ручку.

Теперь дверь не открыть, не сломав швабру! И я выпучил глаза от вполне серьёзного удивления — а что, так можно было⁈ Вот так просто… запереть дите в её же комнате⁈ И вот не верю я, что эта идея так сделать, пришла ей в голову только что! Скорее… она это придумала еще тогда, когда приходила к нам тогда вместе с родителями и высматривала что украсть? Уууу гадина!

— Вы даже не представляете насколько я из-за вас настрадалась! — проговорила девица, кривя злобную рожу. глядя на меня и все тем же голосом, но чуть со смещенной интонацией «Сча точно буду бить!!!» топая ко мне, вбивая с каждым шагом свои туфельки с силой в пол, — Мелкие Засаранцы!

Она подскочила ко мне, схватила за плечо, больно сжав — был бы я простым ребенком был бы синяк! Замахнулась… я зажмурился, приготовляя личико к удару. Но удара не случилось, замах был для вида. Нилу словно бы выдохнула и успокоилась, опуская руку. Я даже расслабился и раскрыл глаза… но удар все же получил — слабую пощечину.

— Сученыши! — схватила она меня за