Нефритовый шар - Дэвид Росс

– Их носят не только преступники.

– А кто ещё?

– Другие тоже. Люди, которые дают клятвы.

– «Поддерживай владыку», – мрачно пробурчал Ахмед, разобрав иероглифы, вытатуированные на руке Шань У. – А что значит «владыка»?

– Лидер, – ответил Шань У.

– Нет-нет-нет! – Ахмед засмеялся и хлопнул Шань У по плечу. – Мой владыка – вэнь! Слышишь меня? Вэнь!

Он достал из карманов несколько монет и показал их Шань У.

– Это единственный владыка, который нам нужен! Не надо поддерживать никого, кому на тебя плевать!

Шань У улыбнулся.

– Ты неправильно понял, – тихо сказал он. – Владыка – это я.

Глава 37

Однажды вечером две недели спустя Шань У гулял по улицам, ощущая, как внутри него клокочет энергия Хотана. Его захлестнули звуки города: крики лоточников, наперебой предлагающих товары – бронзовые горшки, керамические блюда, плетёные корзины, шелка; ревущие младенцы и тихие голоса матерей, которые пытались их успокоить; крики детей, играющих в салочки. Люди тащили за собой тележки, гружённые товарами, собаки путались под ногами в поисках еды, крысы выглядывали из трещин в стенах. Всё было в движении.

Шань У шёл, петляя по улицам, словно его тянули за невидимую верёвку. Он остановился, лишь когда вышел на большую площадь. Его взгляд привлёк сгорбленный нищий на противоположной стороне. Мальчик сидел в грязи перед покосившимся зданием. Перед ним лежала треснутая деревянная миска. Шань У, тело которого по-прежнему действовало самостоятельно, пересёк площадь и встал перед немытым мальчиком. Увидев его, тот уважительно склонил голову.

– Похоже, тебе сейчас нелегко, – сказал Шань У.

– Пути Дао неисповедимы, – ответил нищий.

Он поднял миску, по-прежнему смотря в землю. Шань У заметил, что у него вместо одной из кистей рук культя. Он не мог объяснить почему, но его сердце учащённо забилось. Этот голос…

Мальчик поднял голову, но не решился посмотреть Шань У в глаза. Его волосы безвольно висели, прикрывая лоб. Мальчик грустно улыбнулся, показав зуб, торчащий из челюсти под странным углом. И тут Шань У словно громом поразило. Он знал этот кривой зуб. Перед ним в грязи лежал Гун Вэй, сын Гун Лю! Шань У понял, что с самого начала знал, что встретится с Гун Вэем, что с самого утра, выйдя из комнаты, что-то вело его прямо к этому месту.

Но Гун Вэй почему-то до сих пор его не узнавал.

– Мы всегда надеемся на чужую доброту, – сказал он.

Казалось, время вдруг остановилось. Воспоминания нахлынули на Шань У, возвращая его обратно в деревню. Он стоял на пороге хижины. Солнце ярко освещало поля. Он видел, как жители деревни работают, обмотав головы шарфами, впитывающими пот от натуги. Он слышал их песни. Они сажали зёрна и были преисполнены надежды. Отец и мать тоже работали, а Шань То шёл к реке, чтобы набрать воды.

Время скакнуло вперёд. Была ранняя осень, свет шёл на убыль. Отец протиснулся в хижину и подошёл прямо к Шань Му и Шань То, пряча что-то в ладонях. Он широко улыбался. Не сводя глаз с мальчиков, отец чуть приоткрыл ладони. Послышался стрекот.

– Послушайте его песню, – сказал отец. – Какая удача!

Мальчики ахнули, когда им протянули стрекочущего сверчка.

Шань У посмотрел на грязного нищего, сидящего у его ног. От обуревающих его чувств перехватило дыхание, но в конце концов он всё-таки сумел спросить:

– Что привело тебя сюда?

Гун Вэй устало прислонился головой к стене позади себя.

– Деревню, где я жил, после каждого урожая грабил богатый землевладелец, дьявол с ледяным сердцем по имени Баоцзюнь. Мы работали, чтобы обеспечить его рисом, но каждый год он требовал всё больше. И вот однажды пришли его подручные и забрали все наши зимние запасы.

– Почему вы не сражались с ними? – спросил Шань У.

– Мы не воины, – тихо ответил Гун Вэй. – Мы просто бедные крестьяне.

– Что случилось после того, как подручные Баоцзюня ограбили зимние склады?

– Мы голодали! – закричал Гун Вэй, в его голосе послышались гневные нотки. Но едва слова сорвались с языка, он вздрогнул и снова опустил голову. – Простите, господин.

Воспоминания о людях Баоцзюня, ворвавшихся в деревню, об убийстве отца, об украденных зимних запасах встали перед глазами Шань У.

– Расскажи, что было дальше, – попросил Шань У.

Гун Вэй ответил не сразу:

– Мой отец Гун Лю был старостой. Он умер первым.

– А что стало с остальными? – полузадушенно спросил Шань У. – Что с ними стало?

– Большинство жителей умерли…

– А Шань То? Что стало с ним?

Гун Вэй изумлённо поднял голову и впервые посмотрел Шань У в глаза. Узнав его, он широко улыбнулся.

– Шань Му! – воскликнул он. – Неужели это правда ты?

– Что с Шань То? – повторил Шань У сквозь стиснутые зубы.

Он мог легко прочитать мысли Гун Вэя, но он должен был услышать, как Гун Вэй сам ему расскажет. Чтобы больше не отрицать того, что случилось с Шань То, он должен был услышать всё собственными ушами…

Улыбка исчезла с лица Гун Вэя, и он снова опустил голову.

– Прости. Пришли люди и забрали тех из нас, кто был ещё жив, в том числе Шань То. Тебя они оставили умирать из-за лихорадки, а нас увели из лощины и продали в рабство. – Гун Вэй поднял свою культю. – Мой владелец отрезал мне руку – сказал, что так лучше будет просить милостыню. В последний раз я видел Шань То здесь, в Хотане. Его продали другому работорговцу.

– Когда?

– Три недели назад.

– Как зовут работорговца? – прорычал Шань У.

Гун Вэй покачал головой:

– Не знаю.

– А те, кто его продал? Кто они?

– Не знаю. Прости.

Шань У шагнул вперёд, готовый вогнать кулак в костлявое, тщедушное тело Гун Вэя. Но потом увидел лицо матери – она стояла в поле и отдыхала – так ясно, словно она была здесь, совсем рядом. И, точно время было скаковой лошадью, воспоминания о матери неслись вперёд всё быстрее. На его глазах она становилась слабее, глаза утратили прежний блеск, вот она уже лежит на полу больная, а потом – мёртвая и холодная.

Он посмотрел на Гун Вэя:

– Если бы только я добрался до Хотана быстрее. Если бы я только знал…

Но Шань То был жив. Надежда ещё была. Шань У бросил в миску Гун Вэя десять вэней. Они грохотали по дереву, пока Гун Вэй не прижал их здоровой рукой.

– Узнай больше, – приказал ему Шань У. – Найди Шань То!

Гун Вэй посмотрел на десять вэней в своей миске.

– Помоги мне, и я наполню твою миску двадцатикратно. Обещаю тебе.

Глава 38

Следующим вечером к нему в дверь постучали. Шань У открыл – на пороге