Руны судьбы - Дмитрий Скирюк

— Pax vobiscum, сын мой.

Фриц закрыл глаза. Сглотнул. Мягкий кастильонский выговор монаха делал его речь почти что мелодичной, вкрадчивой и очень убедительной. И в то же время где-то в паузах между словами не звучал — угадывался призрак чуждого, чужого языка, острого, как сталь, и звонкого, как часовая бронза. Фриц вздрогнул и оцепенел от страха. Снова захотелось по нужде.

«Почему я раньше их не боялся? Ведь раньше же я их не боялся... Почему?»

— Добрый день и вам, святой отец, — степенно поздоровался трактирщик, не радостно, но и без неприязни. Как ревностных католиков, испанцев здесь не жаловали, однакоже кому хотелось навлечь на себя обвинение в ереси?

Костры имеют свойство разгораться быстро...

— Чего-нибудь закажете?

— Да. Пива и чего-нибудь поесть. Мы проделали долгий путь и устали.

— Хотите здесь остановиться?

— Вполне возможно.

— Ага, — пустая кружка стукнула о стойку. — Ага, — зажурчала струйка. — Так что ж, обед подать сюда или сначала поглядите комнаты?

— О, не сейчас. Потом. Попозже. Да и комнаты тоже подождут. Сейчас у меня к вам будет несколько вопросов.

Вновь зашуршало.

— Вам не случалось видеть этого человека?

Фриц задался вопросом, что они там делают. У него возникло впечатление, что все в трактире смотрят только на монаха и хозяина корчмы. На краткий миг ему даже представились все посетители корчмы, представились так ясно, словно он и в самом деле мог увидеть их сквозь слой двухдюймовых досок. Вот четверо солдат поджаривают пятки у огня, вот Киппер окунает в пиво рыжие усы, а вот монах с мальчишкой стоят у стойки и чего-то вертят у трактирщика под носом. Возчики в углу молчат, и три бродяги-богомольца тоже попритихли, даже девка из прислуги, выскочившая с блюдом жареного мяса, замерла на полпути до занятого кнехтами стола. Кто-то кашлянул, и этот звук как выстрел прозвучал в нависшей тишине.

— Нет, — сказал трактирщик. — Никогда. А кто это?

Все посетители задвигались. Монах вздохнул.

— Взгляните повнимательней, — попросил он. — Этот парень называет себя «Лис» и промышляет знахарством. Да, чуть не забыл — на рисунке это не видно, но волосы у него рыжие.

Фриц вздрогнул и беззвучно ахнул. Они разыскивали травника!

Напряжённая пауза всё длилась и длилась, Фриц, и без того не на шутку перепуганный, замер, словно загнанный мышонок.

Они знают, куда он идёт, они знают, кого им искать, они знают, знают, знают!!!

— Нет, не видал.

Брат Себастьян немного помолчал, прежде чем продолжить.

— У вас, — сказал он вдруг, — я слышал, вечером вчера произошёл довольно неприятный инцидент. Кого-то ранили?

— Обычная драка, — проговорил трактирщик с показным равнодушием. — Какой-то разбойник от безденежья подкараулил постояльца во дворе. Пырнул ножом и сбег поганец.

— Какой разбойник? Как его имя?

— Я его не знаю, у его на роже не написано. Вон мешок его остался, гляньте, ежели хотите.

— Так может быть... — вдруг подал голос парень из прислуги.

Подал и вдруг умолк, осекшись.

— Я его не знаю, — повторил корчмарь с нажимом в голосе, как будто ставя в разговоре жирную точку. — И этого, которого вы ищете — тоже.

Брат Себастьян опять вздохнул.

— Мы очень устали, — сказал он. — Мы ехали всю ночь. Нам необходимо выспаться, ибо дела, нас ждущие, вскорости потребуют от нас много сил. Я попрошу вас оказать нам небольшую услугу. Оставьте покамест этот листок у себя и показывайте всем, кто зайдёт в корчму. Быть может, кто-то опознает этого человека, в таком случае немедленно зовите нас — меня или Мартина.

Десятник невнятно что-то промычал, по-видимому выражая полное своё согласие, и стукнул кружкой. Скрипнул краник. Зажурчало.

— А почему бы нет? — ответствовал трактирщик. — Оставляйте, мне-то что... Только вот солдат-то ваших, думаю, придётся мне за кухней разместить, там флигель у меня. А то ведь комнатов на всех не хватит. Согласятся ли?

— Как скажете, — сказал монах. Голос его сделался бесцветен и устал. — На ваше усмотрение. Они протестовать не будут. Что касается комнат... Нам с Томасом достаточно одной.

Томас (если он, конечно, был тут) за всё время разговора не проронил ни слова. Монах сказал негромко что-то по-испански, кнехты отозвались одобрительным ворчанием. Потом, похоже, Себастьян и Томас расправились с едой и удалились в предоставленную комнату. Девчонка-прислужница сразу же забегала туда-сюда с водой и простынями, Фридрих слышал её лёгкие шаги на лестнице, сбивчивое дыхание, стук деревянных башмаков и мягкое шуршанье юбок. А вскоре и солдаты насосались пива и тоже потихоньку убрались. Из вновь пришедших в комнате трактира оставался один лишь Мартин Киппер, да и тот, повинуясь зову бренной плоти, вскоре вышел и направился в нужник.

Послышались шаги. Дверь кладовки растворилась так стремительно и неожиданно, что Фриц, который прижимался ухом к доскам, чуть не выпал наружу. Поднял взгляд.

Трактирщик стоял и смотрел на него сверху вниз. Посетители в корчме молчали.

— Вот что, парень, — произнёс корчмарь, понизив голос и косясь на полурастворённую входную дверь. — Что-то мне не нравится всё это. Ты знаешь, что... Ты уходи, пока тебя никто не видел. Понял?

Более подробных объяснений не потребовалось. Фридрих торопливо закивал и двинулся к двери, пока корчмарь не передумал.

— Эй! Постой — Парнишка замер, втягивая в плечи голову, обернулся. Хозяин изогнулся и теперь зачем-то шарил в складках фартука. Достал и выложил на стойку Вервольфа.

— Забери свою железку. Мало ли чего... Ещё увидят, так хлопот потом не оберёшься. С этими испанцами не знаешь, чего ждать. Ну, что уставился? Дуй отсюда, чтоб я тебя больше не видел!

Он умолк и отвернулся к бочкам, словно бы мальчишки здесь и не было. Фриц сгрёб за пазуху кинжал и в этот миг увидел рядом с ним на стойке лист бумаги с нарисованным на нём портретом. Фриц задохнулся. Догадка была ослепительна.

Травник!

Так значит, вот что за бумагу Себастьян показывал трактирщику!

Все посетители смотрели куда-то в стороны, упорно не желая мальчишку замечать. Замирая от собственной наглости, Фридрих осторожно, тихо сгрёб за уголок бумажный лист, развернулся на пятках и выскочил вон.

Снаружи было холодно, свежо и сыро. В низком небе комьями клубились облака. Сложив бумагу вчетверо, Фриц торопливо запихал получившийся квадратик под рубаху и зашагал вперёд. Грязь уже оттаяла, ноги скользили и разъезжались. Он обошёл большую лужу и уже почти достиг ворот, когда вдруг за спиною скрипнула раздолбанная дверь сортира.

— Эй, парень! — удивлённо прозвучало сзади. Фриц ускорил шаг и закусил губу.