Душа «Одиночки» - Андрей Ливадный

Земля. Бункерная зона. 

Оставшись втроем, старые друзья некоторое время молчали, каждый по-своему переживая последние события.

Первым молчание нарушил Вадим Петрович:

– Ваби, ты не возражаешь, если я возьму «трофей» на исследование? – Он имел ввиду андроида.

Карлик лишь кивнул в ответ. Не смотря на чудесное возвращение группы, он выглядел подавленным.

Эрни присел рядом с маленьким мутантом.

Странная подобралась троица. Они, конечно, менялись с годами, но только физически и то чуть заметно. Взять того же Ваби. Рорих смотрел на него и видел прежнего красноглазого крепыша, которого встретил однажды у замерзающего космического порта планеты Везелвул, над которым шел голубоватый кислородный снег, порожденный процессами замерзания атмосферы.

Таким он и остался. Добрым, преданным, не понимающим самого термина «подлость», хотя не раз в своей жизни Ваби сталкивался с ней и страдал. Рорих знал: потеряй он часть группы в открытом, честному бою, переживания были бы иными.

– Не унывай малыш. Мы найдем заказчика.

Ваби поднял на друга взгляд своих красноватых глаз.

– Говорят, что Ганио плохая планета. – С горечью произнес он.

– Везде хватает добра и зла. – Философски заметил Рорих. – Пойдем, я покажу тебе жилые помещения уровня.

…

Когда они вышли, Полуэктов жестом пригласил андроида присесть. Пока Рорих разговаривал с Ваби, Вадим Петрович успел получить исчерпывающие данные сканирования, обработанные на специализированном компьютерном комплексе. Теперь он знал о дройде фактически все, и не сомневался, что на носителях кристалломодуля «Одиночка», интегрированном в схему человекоподобной машины, действительно записана матрица сознания лейтенанта Мерфи.

– Извини, что назвал тебя трофеем, Алан. Ваби своеобразный человек. Он так и не научился сложной игре слов.

– Я понимаю. – Мерфи сел. От Вадима, внимательно наблюдавшего за ним, не ускользал ни один жест андроида. Он постоянно анализировал его поведение, слова, составляя собственное суждение о сущности человекоподобной машины.

Например, сейчас любая машина осталась бы стоять, а он сел, повинуясь исключительно машинальной привычке, доставшейся вместе с частицей человеческого сознания.

– Нам нужно окончательно определить твой статус, Алан. – Вадим намеренно обращался к нему исключительно по имени.

– Честно говоря, я ожидал, что меня распнут на лабораторном стенде. – Усмехнулся Мерфи. Подвижность лицевых псевдомускулов, управляющих мимикой, еще больше делало его похожим на человека.

– Это ни к чему. – Ответил Полуэктов, занимая кресло напротив. – В карантинной зоне достаточно ультрасовременной сканирующей аппаратуры. Тебя уже исследовали.

– И каков вердикт?

– Думаю, мы сумеем найти общий язык. – Уклонился от прямого категоричного ответа Полуэктов. – Ты уже окончательно справился с возникшей двойственностью?

– Да. Базовая система механического носителя находиться под полным контролем модуля «Одиночка».

– Тогда позволь задать тебе ряд вопросов.

Мерфи кивнул. Пальцы его рук машинально сплелись между собой. Похоже, он нервничал.

– Курить хочется.

– Ты же знаешь, даже пытаться бесполезно.

– Когда все закончиться, я внесу в свою конструкцию изменения. – Вполне серьезно заявил андроид. – Пара метаболических преобразователей, немного живой нервной ткани, которой потребуется завтрак обед и ужин. Иначе, мне кажется, что от фантомных ощущений поедет с катушек любая, самая надежная система.

– Перейдем к сути. – Выслушав замечания Алана, Полуэктов все же решил вернуть разговор в русло заранее сформулированных вопросов. – Итак, что ты помнишь, кроме собственного имени, звания и последнего боя?