Врата трех миров - Ян Ирвин

Некоторые начали извиваться, неохотно пробуждаясь от зимней спячки. Взяв одну, Карана поднесла ее ко рту, потом положила обратно. Она сидела и раскладывала личинок рядами, в кружок, потом выложила из них свое имя, затем имя Лиана.

В животе заныло от голода. Ей необходимо было что-то съесть! Прикрыв глаза, она снова поднесла личинку ко рту, но тут глаза Караны невольно открылись. Бело-пурпурное туловище отвратительно извивалось. Снова закрыв глаза, она засунула личинку в рот. Ее чуть не стошнило. И тут Карана ощутила острую боль: несчастная тварь укусила ее за язык. Она попыталась выплюнуть личинку, но ничего не вышло. Карана случайно раскусила ее.

Личинка лопнула, как виноградина, затопив ее рот чем-то вроде горького желе. Это было омерзительно! Карана выплюнула ее в огонь и прополоскала рот холодным чардом.

Она уже собралась было выбросить личинки за дверь, как вдруг ей пришло в голову, что их можно приготовить.

Она высушила котелок из-под чая, бросила туда личинки и поставила на край очага печься. Вскоре они были готовы. Вытащив одну, Карана увидела, что личинка сморщилась, в три раза уменьшившись в размере, и стала коричневой. От личинки пахло едой.

У Караны потекли слюнки. Она попробовала готовую личинку. Вкус был довольно приятный и напоминал орех. Карана как раз сунула в рот целую пригоршню, как вдруг краешком глаза увидела чью-то высокую фигуру. Человек проходил мимо окошка. Она схватила полусгнившее полено — свое единственное оружие. Как же этот незваный гость подобрался так близко, а талант чувствительницы не предупредил ее?

Дверь распахнулась, издав скрипучий стон. Карана подняла полено над головой.

— Карана, это ты?

— Гм-м! — произнесла она с полным ртом. И быстро проглотила личинок. — Таллия!

Бросив свое оружие, Карана обняла Таллию, как вновь обретенную сестру.

— Как ты меня нашла?

— Что ты здесь делаешь?

— Прячусь! За мной гонятся гаршарды. — Карана передвинула котелок, чтобы Таллия не увидела, что в нем.

— Думаю, они отступились. Я уже пару дней не вижу их следов.

— Ты хочешь сказать, что я могу идти домой?

— Да, только с утра! — бодрым тоном подтвердила Таллия.

— Ну, угощайся чардом и рассказывай… С Лианом все в порядке?

— Да, хотя мы еще не пришли в себя после ужасов Каркарона.

«И это моих рук дело», — подумала Карана, скова помрачнев.

— Что случилось? — спросила она.

— Была такая свалка! — ответила Таллия.

— О! — воскликнула Карана.

— Зачем ты пошла в Каркарон, Карана?

— Лиан, конечно, рассказал тебе?

— Да, но мне бы хотелось услышать твою версию.

У Караны зародилось предчувствие, что у Лиана все не так хорошо, как она надеялась.

— Чтобы заключить ради него сделку с Рульком. Это было единственным способом освободить Лиана. И что самое странное — Лиан вовсе не был нужен Рульку. Все вы заблуждались на этот счет. Рульк охотился за мной.

— Для чего, Карана? Почему ты была так ему нужна?

Каране не хотелось об этом говорить, но Таллия пожирала ее глазами, а сама она знала, что не сможет больше хранить свой секрет.

— Я троекровница! — прошептала девушка, ожидая, что Таллия отпрянет от нее в ужасе и отвращении.

Таллия не смогла сдержать изумления.

— Троекровница! — Она начала расхаживать по комнате, то и дело бросая взгляды на Карану. — Это объясняет… многое. Мендарк и я часто размышляли о тебе. И что же случилось в Каркароне?

— Как только Лиан был освобожден, мне пришлось выполнить свою роль в этой сделке. Я помогла Рульку найти Путь между мирами, но все пошло не так, как надо.

— Значит, это Лиан уговорил тебя пойти в Каркарон?

— Не будь такой глупой! Это была моя идея! Я ушла из дому, никому ничего не сказав, а он меня поймал и отказался отпустить одну. Лиан был великолепен! — Глаза Караны сияли. — Ты бы только его видела! Это был самый смелый его поступок — он встретился лицом к лицу с Рульком! Конечно, в конце концов это ничего не дало. А где теперь Лиан? Он в безопасности?

— Был, когда я оставила его в Готриме, — осторожно ответила Таллия. Она присела на скамью.

Вспомнив о личинках, Карана схватила котелок.

— Чаю? — небрежным тоном спросила она.

— Что ты ешь? — осведомилась Таллия. — Можно мне попробовать?

— Разве у тебя нет еды? — Карана отставила котелок подальше, смущенная тем, что едва не попалась.

— Полно! — сказала Таллия. — Я просто поинтересовалась… — Карана небрежно выбросила личинок в огонь, вымыла котелок и наполнила водой. Они пили чай из деревянных кружек грубой работы — очевидно, их вырезал предыдущий обитатель хижины.

— Как ты меня нашла?

Таллия объяснила, что она делает в этих местах:

— Честно говоря, я наслаждаюсь свободой.

— Ты говоришь, Каркарон покинули?

— Да, когда мы с Шандом туда пришли, там было пусто. Это было на четвертый день после хайта, три дня тому назад. Сегодня утром я наткнулась на маленький след на снегу, примерно в лиге отсюда. Он был совсем свежий. Кто же, кроме тебя, это мог быть?

— Это не я, — возразила Карана. — С тех пор как я добралась до этой хижины по лесу, прошел снег.

— Любопытно, — заметила Таллия, отхлебнув чаю. — Я не знала, где искать, и совершенно случайно наткнулась на эту хижину.

— След небольшой ноги? — воскликнула Таллия. — Значит это не Рульк и не гаршарды. В Готриме никто не пропал? Ребенок или молодая девушка?

— Нет. Во всяком случае, когда я уходила. Все старались держаться вблизи имения, поскольку транкс разгуливал где-то рядом. Я проголодалась. Давай-ка посмотрим, что у нас тут.

В рюкзаке у Таллии было много всякой всячины: целая буханка хлеба, завернутая в вощеную бумагу и довольно свежая; сушеное мясо двух сортов — обычное и со специями: Таллия как северянка любила пряную пищу. Был тут и очень острый сыр, и соленая рыба, а также большой кусок копченой.

— Копченая рыба! — воскликнула Карана. — Я украла копченого угря из Каркарона и теперь не могу его видеть!

— Нечего было воровать у них еду! Однако зря ты так легкомысленно отказываешься от моей! Бамунди — самая лучшая из рыб. Это еда принцесс.

— Копченая бамунди? — сказала Карана. — Ну не знаю…

Таллия притворилась огорченной:

— Ну, как хочешь. Вообще-то у меня есть сильное подозрение, что Шанд стащил ее из запасов Мендарка.

— Бамунди Мендарка! Это же совсем другое дело! Пожалуй, я попробую ее.