Дети Брагги - Арина Воронова

РУНА ПИВА УРУЗ ИЛИ ЗУБР, ХОЗЯЙКА ЕЙ — ТВОРЧЕСТВА СИЛА. И ВОПЛОТИВШИЙ ЕЕ ОДИН-ШАМАН

Сила вращает мир, Сила играет людьми,

асы подвластны ей, и ассиньч с ними.

Рунной Силой волшбы,

Аудумлой был вскормлен Имир.

Лишь опыт шамана и духа свобода эрилю даст

власть править сей Волей,

Свободой и Силой творенья.

На лавках вдоль стен палаты совета чинно восседали просители.

Здесь собрались те, кто, потеряв терпение, решил не ожидать осеннего тинга, а обратиться со своей тяжбой к новому конунгу.

Вестмунд сидел у дальней стены лицом к ним на простом треногом стуле. Одет он был в шерстяную рубаху и грубые шерстяные штаны, о высоком его положении говорила лишь золотая фибула, скрепляющая на плече тяжелый плащ. Однако на сгибе левого локтя покоился скипетр из странного серого камня. Тот, кто пригляделся бы к нему поближе, разглядел бы, что это всего лишь самый обычный оселок, каким точат ножи или секиры, но разглядел бы он также и застывшие в довольном оскале жестокие лица. Впрочем, поразглядывать, повертеть точильный камень в руках мало кому удавалось, поскольку скипетр теперь никогда не покидал своего нового хозяина. Время от времени конунг задумчиво проводил пальцами по одному из ухмыляющихся лиц, продолжая слушать свидетелей:

— …так что мы пошли с этим делом сперва на тинг, а потом к Горму конунгу в Еллинг. И он рассудил его в своих личных покоях, он тогда только что вернулся с вейцлы у Ведрира ярла. Да ослепнут мои глаза, если я вру. И он постановил, что все луга между Тистром и Вистингой, равно как и прилегающий к ним лес, должны отойти ко мне на десять лет, а потом их предстоит возвратить.

Говоривший, средних лет бонд из Вистингстрана по имени Угьярд, помешкал, подбирая слова. Годы сытой жизни немало растянули наборный с серебряными бляхами пояс.

— Ты можешь назвать кого-нибудь, кто бы подтвердил твои слова? — спросил Вес.

Угьярд-бонд набычился, изображая надменность, и Бранру пришлось прикрыть рот рукой, чтобы спрятать усмешку. Полный бонд не в одном поколении, подумал он, и из тех, похоже, кто не привык, чтобы в его речах сомневались. Вернувшись во Фюркат, Хамарскальд вернулся и к своим обязанностям — выполнять роль советника от Круга при Вестмунде, на чем когда-то настаивал сам Вес и о чем он теперь, со всей очевидностью, сожалел.

— Да, разумеется, в покоях были тогда многие достойные мужи. И Эйнар ярл, и Свейн Кнута. И скальд конунга Горма Торбейн Рот.

Однако Торбейн по прозвищу Рот погиб в походе на Западные земли, а Эйнар ярл и Свейн Кнута пали в битве. В великой битве у Даневирке, — повторил бонд, как будто это прибавляло веса его словам.

— И все же дело обстоит, как я говорю! — вызывающе заключил Угьярд, в упор оглядев всех сидящих вдоль стен, а также охрану, слуг, и наконец пригвоздил взглядом сгорбленного пожилого человека, который, примостившись позади конунга, передвигал по столу перед собой деревянные дощечки.

Вестмунд задумчиво провел пальцем по каменной переносице, потом перевел взгляд на противника Угьярда:

— К чему тогда тяжба? — мягко поинтересовался он у противника Угьярда. Или решение конунга Горма кажется тебе несправедливым? Или же ты отрицаешь, что этот человек верно изложил его решение?

Истец, средних лет бонд из того же теста, что и его противник, заметно побледнел, когда в него уперся пронзительный взор конунга.