Девятимечье - Иар Эльтеррус

И произнес неизвестно откуда возникшее на языке заклятье. Вновь грянул беззвучный гром, мир на мгновение стал красным. Тела всех вспоровших себе живот окутались зеленоватым свечением, какая-то сила вздернула их в воздух. И все закончилось. Люди снова стояли на земле, не в силах понять, что с ними произошло, и смотрели друг на друга с удивлением. Боли больше не было! Не было и ран – просто здоровое тело.

«Мы вылечили их? – мрачно спросил Хранитель у Меча».

«Вроде того, – скептически ответил тот. – Только не надорвался ты – чудом…»

«Да плевать!»

«Дурак… – проворчал Меч, – Если бы надорвался, тебя и я бы не вытащил. Понял? Хоть бы думал, прежде чем делать… Ладно, впрочем. Лучше глянь, что творится!»

Хранитель оглянулся – вокруг действительно творилось нечто невообразимое. Толпа бесновалась и носила на руках сияющих, как новый шекель, новоиспеченных родственников Владыки. А старый князь являл собой живое воплощение недоумения. Ни в одной из хроник не говорилось о подобном, еще никому из хралов никогда не выпадала такая честь…

Но Йаарху после всего происшедшего весело отнюдь не было. Он повернулся к князю и приказал:

– Хватит!

Фархат взмахнул рукой, и веселье немедленно прекратилось. Кровных братьев и сестер Владыки опустили на землю.

– Эти восемь останутся со мной, к остальным я наведаюсь позже.

Князь поклонился и отдал несколько приказов. Женщины, участвовавшие в обряде, потянулись прочь с площади.

– Я хотел бы знать, как вас зовут, – сказал Хранитель, хмуро глядя на сияющие лица оставшихся перед помостом кровных братьев и сестер. – Меня, как вы знаете, зовут Йаарх, и вы имеете право звать меня по имени.

Сперва выступили девушки, они весело улыбались, забыв, видимо, о недавно перенесенной боли. Первой представилась рыжая:

– Меня зовут Икенах, старший брат!

– Меня – Хиенах, старший брат! – поклонилась шатенка.

– Мое имя – Тарнах! – гордо вздернула голову брюнетка.

– А мое – Лонхиль, – мягко улыбнулась блондинка.

Затем вперед выступили два огромных воина, не менее двух метров ростом каждый, и явно близнецы. Правый указал на левого и сказал:

– Его зовут Кват, а меня – Махр, старший брат.

– Мое имя Шохур, – выступил вперед улыбчивый беловолосый юноша.

– А меня называют Сорам, старший брат! – поклонился Хранителю мрачный воин лет тридцати пяти с косой до пояса.

Йаарх молча осмотрел их всех, потом сказал:

– Вы пошли на страшную смерть ради своего народа… И я этого не забуду!

– Мы поступили, как должно, Владыка! – выступил вперед мрачный Сорам. – Надеемся, и теперь мы сумеем выполнить свой долг – умереть первыми, если тебе будет угрожать опасность.

– А я надеюсь, что этого не понадобится, – грустно улыбнулся ему Йаарх.

Он повернулся к площади и провозгласил:

– А теперь слушайте меня внимательно, народ Серого Меча. Слушайте и передайте другим, и запишите в книгах и хрониках!

Хралы стихли.

– Никогда больше, никому и ни за что вы не приносите извинений таким образом! Даже тому, кто когда-нибудь придет вслед за мной. Запомнили?!

– Да, Владыка! – грянул тысячеголосый ответ.

– И еще! – продолжил Йаарх, обводя пылающими от гнева глазами толпу. – Тот, кто нападет на слабого, не способного защищаться – тот больше не воин, он – предатель и достоин самой лютой смерти. Нападать можно только на тех, кто способен сражаться! Не смейте грабить караваны. А если уж нет другого выхода, то я запрещаю убивать беззащитных купцов! Запомнили?!

– Да, Владыка! – вновь грянуло над поляной.

Однако чей-то голос все же осмелился возразить ему:

– Но Повелитель, если не грабить караваны, то откуда же мы возьмем все необходимое?

Йаарх опустил голову, раздраженно обругав себя за спешку. Теперь придется менять решение…

– Я придумаю… – глухо ответил он. – Пока что снимаю запрет и разрешаю грабить. Но только при самой крайней необходимости. И если во время грабежа по вашей вине погибнет хотя бы один, этим вы снова предадите меня. Вы поняли?!

– Да, Владыка! – раздался рев воинов.

– Я благодарю вас за верность, народ мой! – поклонился им Хранитель Меча. – А теперь – идите и обсудите то, что я сказал.

Йаарх стоял и смотрел на медленно растекающуюся с площади толпу. Люди о чем-то говорили, спорили. О чем?

Повернувшись к своим кровным братьям и сестрам, Йаарх приказал:

– Идите отдыхать.

Они молча поклонились и исчезли в толпе.

Меч не решался вмешиваться. Мальчишка, на удивление, все делал правильно, после случившегося хралы будут боготворить его и подчинятся его приказам. И от некоторых гнусных обычаев избавятся. Жаль, не ото всех…

Йаарх повернулся к князю и уставился на него. Старик смутился. Он был восхищен Владыкой, так говорить и поступать мог только великий воин и Повелитель. Как долго они ждали его и как хорошо, что народ остается в надежных руках. Владыка не даст им распуститься.

– А теперь, Фархат, веди меня к тем девушкам, чьей смертью ты хотел заслужить мое прощение, – услышал князь холодный голос Владыки. – Знать бы еще, какой идиот надоумил тебя…

– Но ведь это был древнейший обряд принесения извинений народа Повелителю, обряд Восстановления Вассалитета… – робко попытался возразить князь.

– А кто тебе сказал, – язвительно поинтересовался Хранитель, – что я хочу подобного обряда? Да я бы простил и так, если бы ты удосужился объяснить мне, в чем дело. Знаешь ли ты, что я почувствовал, когда увидел, как они вспарывают себе животы?

– Нет, Владыка… – на лбу старика выступила испарина.

«Неужели я ошибся?..» – мелькнула заполошная мысль. Если так, ему нет места среди живых.

– И не вздумай кончать с собой, старик, – холодно бросил Владыка. – Я приказываю тебе руководить народом в мое отсутствие. А судьей тебе будет твоя собственная совесть. Теперь веди.

Старый воин, пошатываясь и хватая ртом воздух, повел Йаарха и его спутников через площадь в лес. Он шел, почти ничего не видя перед собой. Поделом ему! Надо было помнить, ведь в хрониках записано, что Повелитель Тени ненавидит рабство, а значит, не потребует ничего подобного. А он… Он от страха совершил непростимый грех перед своим народом, перед самим собой, и даже с честью умереть теперь не может. Владыка запретил…

Они прошли через весь поселок, затем с полчаса пробирались по узким лесным тропкам и вышли на дальнюю поляну. На ней разместилось лагерем несколько сотен молодых женщин. Большинство из них отдыхало, некоторые сидели у костров и что-то готовили. И какие же они все были разные… У Йаарха дух захватило от этой пестроты. Блондинки, брюнетки, беловолосые, шатенки, рыжие. Да и оттенки кожи варьировались от почти белого до абсолютно черного. Он вздохнул, подумав о том, что они перенесли из-за гнусного древнего обычая, и угрюмо спросил у князя: