Контакт третьей степени - Сергей Москвин

Никто, кроме Ольги, не обратил на них внимания. Разведчики настороженно разглядывали уходящий в темноту тоннель, и только Злобин повернулся к бронеплите, изучая направляющие ее движения и приводной механизм.

– Странно.

– Что именно? – нахмурился Дмитрий. Он никак не мог взять в толк, чем конструкция ворот так заинтересовала снайпера.

Злой не торопился отвечать. Дмитрий уже привык к его немногословности, но порой она становилась невыносима.

– Очень странно, – повторил Злобин.

Он шагнул к установленной в основании плиты встроенной двери, провел рукой по ровной, без выступов поверхности и, наконец, повернул к командиру озадаченное лицо.

– Она же запирается только снаружи. С этой стороны гладкая плита, без каких-либо запорных механизмов. Но если так… – от удивления узкое лицо снайпера вытянулось еще больше. – Зачем понадобилось взрывать вход, если можно было просто повернуть штурвал и открыть дверь?

Дмитрий обернулся к Ольге:

– Что скажете, товарищ майор?

Но та нисколько не удивилась.

– Вы наблюдательны Злобин. Продолжайте осмотр.

Пользуясь своим положением инспектирующего, она ловко ушла от ответа. Правда, у Дмитрия тут же родился другой вопрос: что это за бункер, где входная дверь запирается снаружи и только снаружи? Но задавать его сейчас не имело никакого смысла. Ответ военврача Дмитрий мог предсказать заранее: конструкция двери, как и других объектов на полигоне, выполнена в соответствии с программой предстоящего обучения. Возможно, она использует другие слова, но в том, что смысл ее ответа будет именно таким, Дмитрий не сомневался. Как и в том, что все ее слова являются ложью.

* * *

Это все равно, что войти на собственную кухню и обнаружить, что кухонный стол, плита или холодильник попросту исчезли. Даже не так! Увидеть в зеркале, в прихожей, отражение прикрученной к стене вешалки, а потом обернуться и обнаружить, что этой вешалки на стене нет. Неудивительно, что она застыла как вкопанная, уставившись на насыпь узкоколейки, с которой исчезли абсолютно все рельсы и шпалы. Более трехсот метров проложенных железнодорожных путей, связывающих бункер с испытательным полигоном, попросту растворились, растаяли в воздухе. Возможно, при определенной доле фантазии, если очень сильно постараться, исчезновение железнодорожного полотна можно было как-то объяснить, если бы не одно «но» – спутниковые фотоснимки «Хрустального неба», на которых и насыпь, и железнодорожные пути на ней различались вполне отчетливо, даже без повышенного разрешения.

Последнюю серию поступивших фотоснимков Ольга просмотрела как раз перед вылетом из Москвы. Там все было, как и прежде. Ни она сама, ни установленные на компьютере программы сравнительного отбора не выявили никаких изменений. Значит, двое суток назад узкоколейка здесь еще была. И внезапно пропала? Как такое возможно? На ум приходил только один ответ: никак.

Ольга медленно подняла взгляд от пустой насыпи и сразу встретилась с глазами Дмитрия. Он все знает, промелькнула первая мысль. Но Ольга тут же отбросила ее. Она хорошо помнила, что не рассказывала Рогожину об устройстве полигона. Значит, не могла проговориться и об узкоколейке. Для него это просто насыпь и не более того. Не нужно подавать вида, что ее что-то удивило, и все будет в порядке. Больше Ольга не поднимала глаз и весь оставшийся путь смотрела себе под ноги. Это помогло, а возможно, ей просто повезло. Что бы Дмитрий ни заподозрил, ей он ничего не сказал.

Перед входом в бункер группа остановилась. Чтобы скрыть охватившее ее волнение, Ольга отошла назад. Откуда-то возникла мысль, что сейчас разведчики повернут обратно. Но этого не произошло. После недолгих колебаний Дмитрий, а следом за ним и остальные бойцы через проделанную брешь вошли в ворота. Ольга переступила порог «Хрустального неба» последней и сразу проверила дно тоннеля. Оно было совершенно ровным и гладким, а о проходящей здесь прежде линии железнодорожного полотна напоминали лишь отверстия в бетонном полу на месте костылей, крепящих шпалы. Железные костыли исчезли вместе со шпалами, но после всего увиденного, Ольгу это не удивило. Вновь появилось ощущение, что Дмитрий догадывается, о чем она думает. Во всяком случае, он рассматривал отверстия в полу с не меньшим, а, может, и большим интересом, но, как и возле насыпи, промолчал. Зато пришлось отвечать на вопрос Злобина, заметившего, что на внутренней стороне входной двери нет запорного механизма. Ответ на этот и подобный ему вопросы у Ольги был заготовлен заранее, еще до вылета из Москвы. Вот только Рогожина ее слова, похоже, ничуть не убедили. Она ожидала новых вопросов с его стороны, но их не последовало. Вместо этого Дмитрий достал пакет со скорректированными схемами внутренних помещений, который Ольга вручила ему перед экспедицией в бункер.

– Мы находимся здесь, в этом тоннеле, – объявил он, выбрав среди множества схем лист с общим планом первого уровня.

На первом уровне не было ничего, что следовало скрыть от разведчиков, поэтому в отличие от других схем этот лист практически не подвергся коррекции.

– Тоннель ведет от ворот к шахте лифта, – продолжал Дмитрий, держа план перед собой. – Сюда же выходят двери всех подсобных помещений. Будем осматривать их последовательно, продвигаясь от входа к лифтовой шахте. Задача ясна?

«Подсобных?» – Ольга насторожилась. Первый уровень являлся техническим. Расположенные здесь помимо медицинского блока складские помещения, где хранился ЗИП для установленного на объекте оборудования и инструменты для его наладки, действительно можно было назвать подсобными. Но Рогожин этого знать не мог! Для него все внутренние помещения бункера одинаковые. Откуда же такая проницательность?

– А потом? – с нервным смешком спросил у Дмитрия кто-то из разведчиков. Скорее всего, Игнатов, судя по голосу.

– Спускаемся на следующий уровень и продолжаем осмотр. И так до последнего.

– Сколько всего уровней? – Это Злобин. Настоящий разведчик: внимательный, всегда сосредоточенный, и вопросы у него тоже всегда конкретные.

– Четыре. Мы сейчас на первом. Еще вопросы? Нет? – Дмитрий посмотрел в лицо каждому из своих бойцов, не пропустил и Ольгу и скомандовал: – Тогда пошли. Глухарь и Злой впереди. Жила и Фагот замыкающие.

Разведчики мгновенно рассредоточились, и Ольга оказалась между Игнатовым и Рогожиным.

– Ничего не хотите сказать? – спросил он.

– О чем? – опешила Ольга.

Дмитрий пожал плечами:

– Вам виднее.

И вновь у Ольги возникло ощущение, что Дмитрию известно больше, чем он говорит. Гораздо больше! Чтобы избежать неприятного для себя разговора, она ускорила шаг, но вскоре уперлась в спины выдвинувшихся вперед Глухарева и Злобина. Не самая приятная компания, зато они уж точно не будут донимать ее опасными вопросами. Ольга почувствовала облегчение, но оно длилось лишь мгновение. Уже через секунду ее накрыла с головой выплеснутая Глухаревым волна жгучей неприязни. Старший лейтенант и прежде не испытывал к ней симпатии. Но сейчас его буквально распирало от ненависти. Ольге стало не по себе. По коже пробежал неприятный холодок, хотя в тоннеле отсутствовало даже слабое движение воздуха. Она испуганно взглянула на Глухарева. Он не открывал рта и даже не смотрел на нее. Но Ольга вдруг со всей ясностью поняла, что он ненавидит ее, ненавидит настолько, что даже готов убить.