Грань - Джек Хорн

Я постучала, чтобы не дать ей успеть сдаться.

– Да? – отозвалась Эллен.

– Это я.

– Открыто.

Я повернула ручку и распахнула дверь. Эллен сидела у туалетного столика в одиночестве.

– Почти готова, – произнесла она.

Наверняка Рен прятался где-то поблизости, подумала я. Переступив порог, я подошла к Эллен и встала позади нее, глядя на наши отражения в зеркале. Эллен принялась наносить блеск для губ.

– Тебя что-то беспокоит, милая? – спросила она, заметив мое выражение лица и прервавшись.

Я положила руки ей на плечи и наклонилась, чмокнув в щеку.

– Эллен, я верю в тебя. Правда.

Эллен испачкала блеском подбородок и потянулась за бумажным платком. Молча стерла, снова наложила блеск, стараясь замаскировать оплошность. И – прямо как Рен – мгновенно сменила тему.

– Я сегодня тебя как-то по-другому ощущаю, – произнесла она.

Я почувствовала, что краснею, и не от стыда, а от радости. Хихикнула и присела на краешек кровати.

– Сегодня ночью я и Питер… – начала я.

Больше я не смогла выдавить ни слова, а Эллен ринулась ко мне и обняла.

– Милая моя! – сказала она, а потом оценивающе на меня поглядела. – Мы ведь рады, а?

Я улыбнулась и кивнула.

– Тогда неудивительно, что ты сияешь. Расскажи мне, Мерси… ну, конечно, не во всех подробностях. Ладно, просто скажи, что ты его любишь.

Она казалась такой счастливой, что я не смогла завести речь о Хило.

– Да, люблю, – ответила я.

– Теперь все уладится с Джексоном, – пробормотала Эллен себе под нос. Пожала плечами, когда поняла, что озвучила свои мысли. – Извини, Мерси.

– Ничего страшного! Ты права. Кроме того, в наших отношениях появится ясность, – выпалила я. – Я же не такая, как она?

Эллен не сразу поняла смысл фразы.

– Не такая, как моя мама. Я не охочусь за чужими мужчинами намеренно.

– Что ты, дорогая моя! И кто так очернил Эмили?

– Айрис. Она, видите ли, опасается, что я унаследовала этот дурацкий ген, – пояснила я, стараясь себя успокоить.

– Потрясающе! Девочка моя, но Айрис понятия не имеет, что мелет. Ты во многом похожа на свою мать, но лишь в хорошем смысле.

Эллен крепко обняла меня.

– Такер Перри заявил, что моя мать поручилась за него и поэтому его приняли в «Тилландсию», – призналась я.

Эллен отпустила меня и посмотрела с тревогой.

– Такер – мой отец? – спросила я.

– Боже правый, нет! – воскликнула Эллен.

– Значит, тебе известно, кто мой отец?

– Прости, Мерси, но я не знаю.

– Мужчин было слишком много, чтобы догадаться?

– Эмили действительно была завсегдатаем «Тилландсии». И в ее жизни действительно было много мужчин.

Эллен прикусила губу и прищурилась:

– А зачем ты с Такером общалась?

– Последнее время он мне надоедает, – пожаловалась я, внимательно глядя в глаза Эллен, чтобы понять, зла она или ревнует.

– Он тебя побеспокоил, – подытожила Эллен и стыдливо отвернулась. – Я ему твердила, что лучше ему не подходить к тебе и Мэйзи, если он не хочет окончить свои дни, как Уэсли Эспай, с гениталиями в петлице.

Она намекнула на знаменитую историю про Уэсли, сына судьи, который имел дурную привычку увиваться за подругами гангстеров. В Саванне отцы взрослых дочерей всегда рассказывали ее в назидание слишком настойчивым ухажерам, наверное, уже лет восемьдесят.

– Вечером с ним увижусь и все решу, раз и навсегда, – заметила Эллен.

– Думаю, Питер тоже хотел с ним побеседовать.

– Отлично, но пусть подлец и ко мне прислушается.

– Как ты вообще терпела его? – спросила я. Слова сами вылетели изо рта, и мозг не успел остановить мой язык.

На лице Эллен не было ни шока, ни обиды.

– С тех пор как я бросила пить, сама себя спрашиваю. А сейчас он принялся и к тебе подкатывать! Мерси, я гарантирую, что меня он больше никогда не коснется.

Эллен помрачнела.

– Когда погибли Эрик и Пол, мне стало плевать, что хорошо, а что плохо. Такер был настойчив и достаточно смешон. Он даже отвлекал меня от душевной боли.

– Прости мою бестактность, Эллен.

– Ерунда! Полагаю, что наступил подходящий момент, когда можно поговорить без утайки. Я о них много думала после того, что случилось с Джинни.

Эллен ненадолго умолкла и продолжила:

– Мерси, это прозвучит ужасно, но, если они найдут Мартелла Бурке, лучше бы они ему медаль дали. И Хило в придачу, если она его послала.

Я остолбенела, но Эллен, похоже, прорвало.

– Эрик умер мгновенно, но мой мальчик еще был жив. В нем полыхала одна-единственная искорка, и я могла его спасти. Я уверена. Но она меня остановила.

– Как? И почему?

– Ты маленькая была, но, наверное, помнишь. За неделю до гибели Эрика и Пола рядом с моей цветочной лавкой молодого парня сбил автомобиль.

– Да, – кивнула я, но Эллен уже погрузилась в прошлое.

– Машина его переехала. Он в месиво превратился. А я не раздумывала, а просто действовала, – произнесла Эллен. – Подбежала к нему и удержала его в мире живых.

Она вздохнула.

– Он был близок к смерти, Мерси. Я видела тот самый туннель и ослепительный свет, про который рассказывают. Слышала идущие из света голоса. Но он открыл глаза и попросил меня спасти его.

Она тряхнула головой и рассеянно добавила:

– И у меня почему-то получилось. Я вложила все силы и исцелила самые худшие из травм. Когда приехала «Скорая», у него было лишь два перелома на ногах и сломанное ребро. Джинни рассвирепела. Она кричала, что я нарушила природное равновесие, когда исцелила парня.

– Но как она могла помешать тебе спасти собственного сына? – спросила я.

– Она была якорем, но иногда начинала думать, что якорь – это сам Бог. Использовала свою энергию, чтобы ослабить мою. Будто жгутом мне шланг перетянула. Тогда мой дар и стал угасать.

– Но как она могла позволить, чтобы Пол умер? – тихо произнесла я.

– Если честно, Мерси, я полагаю, что она его боялась, – ответила Эллен. – Тебе известно про десять семейств, тех, что объединились и блюдут грань. Но есть еще три семьи, о которых мы помалкиваем.

– Они помогли создать грань, но потом пожалели о сделанном!

– Да, Мерси, вдобавок они пытались разрушить грань. Уничтожить всю систему.