Великий маг - Юрий Никитин

Наконец отцы города убедились, что сделать ничего неудастся. Верхний слой книг сгорает, но своими жизнями спасает остальные, ачтобы суметь поджечь их тоже, пришлось бы поднять на поверхность, растрепать, ато и порвать страницы.

По жвачнику промелькнуло интервью с замом мэра, сообщил, чтопринимается решение построить для уничтожения книг особый крематорий. Там будетсжигаться столько-то книг в час, огромное количество, а этот котлован с книгамипридется просто засыпать землей, тем самым похоронив книги «по-человечески».

Я взглянул на часы, вздохнул. Пора. Сердце колотится, дочего же в неуютном мире живем. Уже не только из дома выходить страшно, но и всамом доме, в собственной квартире, трудно отыскать безопасный угол.

В пустом зале кафе в дальнем углу сидят двое. Один, в которомя сразу узнал Кричевского, трудится над огромным бутербродом, изредкаприхлебывая из стакана. В стакане было нечто темное, коричневое, вродекока-колы. Второй выглядит несколько проще, не столь аристократичен, но затопо-хозяйски раскинулся в легком плетеном кресле, на Кричевского посматриваетснисходительно, как на младшего коллегу. Кричевский выглядит старше, чем наэкране, и не столь импозантен.

– Здравствуйте, – сказал я.

Он рывком поднялся, протянул руку:

– Спасибо, что уделили время!.. Извините, что начал безвас, но проголодался чертовски… Это полковник Ищенко.

Больше ничего не добавил, а полковник, который Ищенко, пожалмне руку, сказал добродушным басом:

– В данном случае – шофер.

Возможно, это было нарочито, мол, даже шофер у Кричевского втаком ранге, но я не стал ломать голову, сел напротив Кричевского, повел носомв сторону стакана. У кока-колы не может быть такой сильный запах крепкого кофе.

– Не вредно?

Он засмеялся.

– Еще не проверил. Но пью со студенческой поры, когдаприходилось по две ночи перед экзаменами… Увидел, как мой преподаватель,Зиновий Паперный, заказывает в буфете не чашку… чашечки у нас были с ноготок, астакан, и с тех пор вот тоже…

– Он и у вас преподавал? – поинтересовалсяя. – Я его помню, прекрасный был человек…

– А с каким чувством юмора, – сказал Кричевскийживо. – Лицо каменное, ни смешинки в глазах, не сразу и сообразишь, кудазапрятал иронию!.. Редкий был человек.

Напряжение испарилось, я мысленно поставил Кричевскомувысший балл за начало разговора. Уже у нас взаимная симпатия, оба выделяемэтого яркого преподавателя, оба помним с нежностью. А второй, полковник, вообщерасполагает внешностью, позой, манерами добродушного крестьянина.

Подошла молоденькая шустрая официантка, я заказал кофе,бутерброд с семгой и три кусочка сахара. Она посмотрела иронически, трое мужчиндолжны сидеть за бутылкой водки, но смолчала, удалилась, эффектно двигая изстороны в стороны широкими ягодицами.

– Так чем вам интересен я? – спросил я, проводивее взглядом.

– Из России все еще бегут, – сказалКричевский. – И капиталы вывозят со страшной силой. Остается толькопоражаться, что в нашей стране все еще столько талантливейших людей… и что ещене развалилась вдрызг. Любая Америка, вывози у нее деньги такими темпами, ужевалялась бы нищая в канаве… Мы не можем воспрепятствовать ни тому, ни другому,у нас свободная страна… черт бы побрал эту свободу!.. но стараемся хотя бызащитить своих граждан… когда это удается.

Я спросил очень спокойно:

– А в моем случае… как?

Он торопливо проглотил последний кус бутерброда, явно всамом деле проголодался, и вряд ли только для того, чтобы произвести на менявпечатление, я слишком крохотная мошка в этом мире, а особенно – с точки зрениявсяких спецслужб.

– В вашем доме, – сообщил он, – под видомблагоустройства были установлены дополнительные средства наблюдения и защиты.

– Ого! – сказал я.

– Удивлены?

– Еще как!

– Это все в рамках программы защиты особо ценныхграждан.

Я откинулся на спинку кресла, рассматривал его внимательно.Начинается сложная игра, что сведется к примитивнейшему торгу. Но чтобы торг невыглядел торгом, мы же интеллигентные люди, надо его облагородить,замаскировать или подать как нечто другое.

– Это комплимент?

– У нас нет денег, – сказал он невесело, –для таких комплиментов. Вам в самом деле грозила опасность.

– А теперь?

– Практически… нет, – ответил он сзаминкой. – Я не хочу давать стопроцентную гарантию, но тот канал мыперекрыли… Исполнителей пока что не нашли, однако подобное теперь исключено.Но, вы же знаете, безопасная жизнь разве что у слесаря или даже бомжа… да и техмогут забить просто для забавы, мир жесток. А вы – человек ценный, оченьценный. Увы, мы на вас только теперь обратили внимание…

Полковник скептически хмыкнул. Кричевский бросил на негобыстрый взгляд, поморщился, сказал извиняющимся голосом:

– Да и то, стыдно признаться, лишь после того, какперехватили информацию от зарубежных секретных служб.

– Вы всерьез?

– Абсолютно, – заверил он, полагая, что для меняэто новость. – Созданы целые отделы, которым поручено разрабатывать вашукандидатуру.

– Ух ты!

Возможно, я сказал чересчур иронически, ибо он на мигзапнулся, взглянул остро, но тут же упрятал стальной блеск клинка под полойнезримого плаща.

– Вот вам и ух. Я же говорю, мы всегда опаздываем.

Ищенко сказал негромко:

– Не преувеличивай, Владислав. Не всегда, еще как невсегда.

– Но в этом случае опоздали. Очень сильно. ВладимирЮрьевич, вы написали роман, который в корне изменил общественное мнение целогорегиона и позволил проложить нефтепровод по невероятно короткому пути… А другимсвоим романом всколыхнули Среднюю Азию.

Я запротестовал:

– Не слишком многое приписываете?

Появилась официантка, мы замолчали, она поставила передомной чашку с кофе, молодец, догадалась сделать очень крепкий, явноориентировалась по трем кусочкам сахара, поставила блюдечко с бутербродом.

– Спасибо, – сказал я.

Кричевский дождался, пока отойдет, взглянул на Ищенко, тотразвел руками. Кричевский улыбнулся.

– Я бы тоже решил, что приписываем много. Но яозвучиваю мнение вот этого товарища. Когда я сказал, что еду на встречу с вами,он напросился со мной хотя бы шофером. Для него тот нефтепровод – больноеместо. Он там сидел в окопах, выдерживал натиск… И когда вдруг враги сталидрузьями, а воинствующие группировки предложили сотрудничество, для него этобыло громом с ясного неба.